Анастасия Юркевич

Имя твоё…
Стихи

Анастасия Юркевич (Константинова). Родилась в 1973 г., росла в Москве, в семье ученых. Псевдоним Юркевич взяла в честь прапрадеда, ученого-гуманиста, воспитывавшего детей Мамонтова. Закончила, помимо консерватории, международную школу менеджмента в Зальцбурге, 8 лет работала с ООН. Классический музыкант, поэт, литературный переводчик с немецкого. 20 лет прожила в Германии и Австрии, вернулась в Москву в 2011 г.. Первая публикация – в журнале «Гвидеон» проекта «Русский Гулливер». 

* * *

Оставь мне лишь горстку неверных огней
И сизую бездну, а Молох за ней
Разрежь, точно масло, крылом самолета,
Иконою вынь из родного кивота,
Как скатерть, сверни, после праздничных дней.
Забудь, как тебе не хватало чего-то,
Как скатерть, сверни, и не думай о ней…

Сверни в восемь раз и забудь до тех пор,
Покуда, измученный совестью вор,
Ты вновь не вернешься под старые стены,
Застынешь, дурак, в пустоте авансцены,
Прожектором выхвачен, сдан за бесценок,
И черное дуло метрополитена
Тебя, точно пса, не пристрелит в упор.

10 апреля 2006

* * *

Мне ли не знать – все подвластно лишь высшему знаку,
И неизбежно все то, чему сбыться дано.
Мне ли не знать… И, помня младенца Ицхака,
Лживую руку без страха я клал под стегно.
– Девочка… – Взгляд подняла, поняла, улыбнулась.
И, близорукою лаской навек ослеплен:
– Имя твое? – но не слышал, лишь небо схлестнулось
С черною бездной, и в бездне ответ: – Эль Эльон!

Воздуха! Не амулетов, божков, благовоний…
– Не отнимай! – языком, до гортани сухим…
Поздно. Над нами, младенец, убийца, Бен-Они
Высшая ревность в зените стоит – Элохим.

– Имя твое? – и удар, и рассвета не стало.
– Имя твое? – или только послышалось: – Эль…
Боль затопила сознанье, но рук не разжала.
Вот оно – и над пустыней, как радуга, встало
Слово Твое, голос тихий, мертвее металла:
Ныне вовеки тебя нареку – Исраэль!

17 апреля 2006

Сааремаа

Перестала говорить, как есть, говорю, как нету,
Научилась есть жимолость, отводить глаза, отвечать небрежно
На вопрос – вопросом, в руке поверчивая предметы,
Вроде мятой обертки, карандаша, сигареты.
Между тем, кто бы мог подумать, настало лето,
И оно почти что, как прежде – совсем безбрежно.

Перестала говорить, как есть, говорю, как надо,
Но от этого лета, от гари, от слова «хвоя»,
От тягучих спаренных гласных, розовых сосен над головою,
На тропинке белесых камушков под ногою,
Переката их, осторожного их стаккато,
Вдруг становишься, как когда-то – почти что самим собою.

Вот теперь и учиться бы заново, понемногу
Широко раскрывая рот, рыбоподобно, немо,
Раздувая жабры, что мехи, выпрыгивая в небо,
(– С-а-а-р-е-м-а-а, – беззвучно крича, – С-а-а-р-е-м-а-а!)
Говорить, сама с собой попадая в ногу.

24 июня 2013

Третьяковка. Выставка Нестерова.

Мне думается – и сегодня где-то
Такие же стоят еще березы…
И тишина, и оторопь пейзажа…
И странник тот… Вот отрок светлоокий
В лицо ему заглядывает робко,
А старец улыбается тихонько
И обещает все, что не попросишь.

Май 2013