Евгений Кужелев

Стихотворения

Об авторе: Родился в 1998 году в Москве, живет в г. Ногинске Московской обл. Окончил факультет журналистики Российского государственного гуманитарного университета. Работает журналистом. Публикации в литературных журналах «Нева», «Юность», на сайте «Полутона». Финалист Кубка Рыжего 2024. Стихотворная подборка вошла в лонг-лист премии «Лицей» в 2025 году.

* * *
и ты очнешься в середине лета
в средоточенье позднего цветка
всё это уже было где-то с кем-то
и девочка упала с лепестка

твой дачный дом состарится дождями
но всё же радостно, когда в июле дождь
а что мы там на небе намечтали –
уже не разберёшь

культурные растения залило
крапива обжигает изнутри

а может быть – мы лопухами были
и всё же зацвели

* * *
I.
Я так долго шёл к тебе из Китая,
Что ты забыла о своём заказе
Сделанном в припадке отчаяния
С яростной мыслью «ну когда же, когда»
В три часа ночи
На кухне.

II.
Потом ты легла спать, и уснула,
И даже не проспала на работу.
Но дни побежали, и ты побежала за ними,
И ты забыла, забыла надолго,
что я существую, оплачен
И уже перешёл границу где-то в бурятской степи.

III.
Меня отправляли по почте,
но дело шло долго и муторно, дорогая,
Ведь я не влезал в бандероль.
Всё мне было мало, всё расходилось на мне.
Китайцы отчаялись и поседели, и щипали свои жидкие бородки.
Одним словом, Небо было недовольно,
И я пожал плечами, пошёл пешком.

IV.
Сперва было трудно, и холодно, и довольно безумно.
Но чем дольше я шёл, тем больше я радовался, что иду к тебе
пешком
С другой стороны мира.

V.
Перехожу МКАД – из жизни в жизнь.
Да вот уже и ты,
Идёшь от метро домой,
Ещё ничего не знаешь
И всё-таки – улыбаешься.

Северная одиссея

Сощурив глаз на каждое из солнц
Дробится свет на тоненькие льдинки
И падает звездою и лучом.

Который из больших, заснеженных, напрасных –
Мой дом?
Длиннее ночи путь. Волхвы
Ещё в отъезде.
И некого спросить, куда идти.

По городу, знакомому до слёз
Брожу.

Буран остановился
В сомнении: меня засыпать так,
Чтоб я уснул?

Кому-то там
кивнул –
И прекратился.

* * *
Из всех, кого я обожествлял
Чье имя произносил с придыханием –
И
Радостным зычным голосом
Под окнами, на улицах и на перронах
Кто
Любил во мне не «рыцаря», «поэта», «хорошего человека»
И возможно – что-то еще
А струну
Натянутую до предела
Но все же –
Отчаянно звучащую в унисон?
И все её звуки
Расходятся по космосу
Как молния на куртке
Оставленной какой-то –
Тобой.

* * *
в пыльной Индии
где богов так много, что кружится голова
в танце дервишей
в водопое слона
в том, как снимают сари
Шакти, Падма, Мадхави
в нерасторопности рикш
потом ты что-то по видеосвязи мне говоришь
но слышно плохо
тут теперь жара и вообще не Европа
здесь где-то в горах по поверью похоронен Иисус
снятый с креста, ступивший на Шелковый путь
ночью так душно, что невозможно уснуть
только под деревом в стороне от мира могу прикорнуть
сомкнув глаза, раствориться на пару минут
…
я понял, что Бог един
но забыл, как Его зовут

* * *
а всё уже давным-давно отключено
горячая вода экран в кино
мобильный интернет фонарь над головой
приборы ивл отключен чат с женой

и все машины встали на дыбы
все светофоры стали как столбы
произошёл технологический коллапс
и только звёзды освещают нас

* * *
Захотелось вернуться в прибрежный город
В его холодную влажность, посмотреть несуразные пальмы
как цветет бамбук – за 60 лет впервые зацвел
Я уеду – и он умрет
Всё течет
Зенитка над пляжем
Карусель на –
Крутятся, вертятся
Ни врагов, ни друзей
Только море и я

Русский ковчег

Мы жаловались на недостаток иллюминаторов и не заметили,
как вышли в море.
Мы плыли днём – и оно было чёрным.
Мы плыли ночью – и оно становилось белым.
Отплывали шлюпки.
Возвращались шлюпки.
Рядом тонул Титаник. Сцилла сцеплялась с Харибдой.
Море нас мучило. Море нас закалило.

Мы не знаем, куда мы плывём.
Ругаемся, выбирая направление.
Но знаем, что надо плыть:
на большом и неповоротливом корабле, который управляется
чудом или Богом.
Мы выпускаем голубей,
и каждый раз они возвращаются ни с чем.
Но однажды голубь не вернётся.
Это будет хороший день.
Быть может, мы даже поймём, что такое Россия.

Признание худеющего

А человек был маленький и плотный
Бильярдный шар.
Ударил кто-то кием у Капотни –
Вот он и побежал.
Братеевская пойма,
Городня,
и сто потов сойдет,
а ты все так же будешь золотом церквей
дразнить меня.

Перебегу Москву
И речку, и судьбу
И стану точкой, мушкой
У тебя в глазу.
История времени

Это сон или только остаток сна
Это Дон или только придаток дна
Это ил чепуха пена дней листок
переменный ток
икающий Бог
меловой период, петроглиф Павла
это странная буква фита и славно
иероглиф минь гайдамачный хор
и травой зарастающий давний спор

Воспоминание

Мы знакомы тысячу лет, и из этой тысячи
Мне нелегко выбрать самое главное.
Сколько раз я уходил на войну
Ты плакала
А я возвращался целым и невредимым.
Сколько раз мы пронзали друг друга
Взглядом
И тут же начинали смеяться.
Сколько раз наши дети вырастали
И становились
Принцессами, врачами, художниками и трубочистами.

Даже если я забуду всё это
Через тысячу лет или тысячу тысяч
(потому что и память имеет свои пределы)
В области пупка, за сердцем или на макушке
(я всё время путаюсь, где она, моя вечная душа)
Сохранится только одно воспоминание
Неделимое и безоблачное

Я люблю тебя.