Дмитрий Терентьев

Стихотворения

Об авторе: Родился в 1987 г. в городе Горьком. Окончил НРУ им. И.П. Кулибина и юрфак ННГУ им Н.И. Лобачевского. Публиковался в журналах «Нижний Новгород», «Урал», «Звезда», «Север», «Дон», «Бельские просторы», «День поэзии», «Зарубежные задворки», «Гостиная», в «Литературной газете», на порталах «Российский писатель», «Сетевая словесность» и др. Лауреат премии журнала «Нижний Новгород» в номинации «поэзия» (2023), победитель литературной премии «Болдинская осень» в номинации «поэзия» (2024), финалист «Филатов Феста» (2023), литературной премии им. А.Б. Чаковского «ГИПЕРТЕКСТ» (2024) и Международного литературного Волошинского конкурса (2025). Живёт в Нижнем Новгороде.

* * *
Где летит медовая пыльца,
и от хлеба ломятся амбары,
где зовут созвездие Тельца
сокровенным именем Стожары,

разумея, что небесный бык
скотьим богом выведен на пашню,
каждый телом пробовать привык
василёк, веронику и кашку,

прорасти в родной земле готов,
сохранив себя крупицей лета, –
хоть пыльцою луговых цветов,
хоть песчинкой солнечного света.

* * *
Пой меня, влюблённая вода,
проводи по волоку туда,
где речная плачет Эвридика
на Мочальном острове, дойдя
по шершавым отмелям дождя,
ягода грустнеет подожди-ка.

В междуречье Волги и Оки
наши речи вольны, далеки –
похвалы родному пепелищу,
оклики заволжского певца,
говоры окраин Городца,
оды заповедному кладбищу.

Наши земляные имена
водные запомнят письмена,
предадут корням. Пройдут мирами
новыми, спокойны и легки,
в междуречье Волги и Оки,
где и мы когда-то умирали.

* * *
У Бажены большие сахарные глаза,
у жука золотого, которого любит Бажена,
такие же, только ресницами не обрамлены.
В Уржуме Бажену знают, как лучшую
кружевницу, искусницу, мастерицу.
Жуткий мороз в Уржуме,
над Уржумкой висят белые простыни,
кружит по улицам Уржума вьюга.
Кружева плетёт и плетёт Бажена,
весь Уржум скоро покроют её кружева,
тогда уж мороз отпустит, зима отступит,
жук золотой прилетит,
журча ручьями, в Уржум придёт весна.
Бажена только весну и ждёт.
Уржумцы тоже, а пуще свадьбу Бажены,
ждут во всей Вятской губернии,
а Бажена замуж не идёт.
Женихался к Бажене однажды
буржуй с кожевенного завода:
ужас, как мне ваши глаза полюбились,
у Боженьки, наверно, точно такие же,
желаю вас страстно, Бажена,
женой моей будьте, пожалуйста,
кожаные сапоги вам подарю,
жемчугами обсыплю да золотом.
Сбежала Бажена от буржуя.
Бажена любит жука золотого,
жжёт у неё от одной мысли о нём
между ног. Говорит она ухажёрам:
суженый мой – золотой жук,
свяжу ему пиджачок кружевной,
в Уржуме самый красивый будет,
и замуж только за жука выйду.
Подождите, придёт весна.

Пасха

Бродишь заповедными садами
за благословенными плодами,
в небо глянешь влажными глазами,
в сумку глянешь – нету ничего.
День за днём, седмица за седмицей
птица жизни в сущее стремится.
И слезится падшая ресница
в оке над боящимся Его.

Радостно шептать на Пасху в храме, –
улыбаются иконы в пламени.
Дьякон, отслужив, болящей маме
принесёт невыносимый свет.
Выйдут в люди, свечечку затеплят,
на дворовый мiр кулич разделят,
на гостинцы всем соседским детям
раздадут печенья и конфет.

Ангелов повсюду слышно пенье,
и христосуемся с умиленьем,
даже у пропойцы в воскресенье
в свет преображается лицо.
Он совсем не тянется к бутылке,
чешет на заутрене в затылке.
И лежит на маминой могилке
красное пасхальное яйцо.

* * *
– а что там на верхнем услоне
– там воздух
– и всё
– там много неба
много волги
синий дебаркадер
и казань как на ладони
– тогда едем
на шустром теплоходике капитан гусев
с портом приписки нижний новгород –
не судьба ли это
мы вышли в волгу
к правому крутому её берегу
доедем до печищ
а дальше ящерками юркнем
меж пижмы и чертополоха
зверобоя и тысячелистника
до югары ослан
волжская тропа не покорится неречным людям
а мы волжане ступаем по ней легко
я толкаю коляску с пелагеей в небо
а выходит что пелагея едет по облакам
и тащит меня за собой
я не сопротивляюсь
смешно болтаю ногами
как упавшая на спину бронзовка зелёная
памятник чехословацким легионерам теперь свадебные врата
мы машем
таким молодым и таким счастливым
прячемся от их неумелого фотографа
чуть не воруем открытую бутылку льва голицына
мы счастливы вместе с ними
а памятные таблички с именами на чешском
мы найдём позже в краеведческом музее
верхнеуслоснкого муниципального района
вместе с пионерским горном
бюстом ленина
и знамёнами красной армии
как бы сказал наш гид
исторический поворот –
в районе казани волга делает великий поворот
меняя направление с запад-восток на север-юг
но наш гид молчаливый орлан-белохвост
и его поворот через левое крыло эпичнее
– сегодня макушка лета – сообщаю я
алине не нравится
– ну чтож сегодня берегиня
– это лучше
берегиня защитница всех
кто живет по берегам рек
а волжан подавно
попроси её об улове –
закинь в волгу шнурок от панамы пелагеи –
вытащим огромного леща
а хочешь сразу копчёного
мы спускаемся к синему дебаркадеру
я сразу ныряю –
быть на Волге и не искупаться –
смерти подобно
смерти подобно всё
и это не страшно
по крайней мере в югары ослан
жёлтый резиновый жирафик ушёл гулять
пока мы были на пикнике
эх пелагея
видимо ему тут лучше
ничего мы приедем ещё
а он нас будет ждать
бабушка с гортензией древовидной в очереди на посадку
– вы отсюда
– казанская я
я чуть не добавил сирота
– красивая девочка
а вы откуда?
– а мы нижегородские
– сормовичка
– как вы угадали
запела:
но девушек краше
чем в сормове нашем
ему никогда и нигде не найти
спасибо вам казанская берегиня
за белую аннабель и красную пелагею
– а помнишь у Гумилёва
далёко на озере чад
изысканный бродит жираф
мы напишем
на верхнем услоне
в югары ослан
где воздух повсюду и небо
резиновый бродит жирафик
и обязательно вернёмся
а пока пелагея
помаши жирафику ручкой
вон он стоит на соколке
на историческом повороте
смотрит на тебя и плачет
от любви к тебе
а ещё оттого
как ты выросла за этот день

* * *
В левитановском глухом краю
пой, певец, раздольную свою
песню, из соломенной Рассеи
черпай вдохновенье. Волгу-мать
никому до дна не исчерпать,
только воды нынче покраснели.

В этом будто нет твоей вины.
Тихо утром. Всполохи войны
далеко, плывёшь и в мрак не веришь.
К ночи Волга разбушуется,
из Днепра убитого бойца
на долблёнке вынесет на берег,

где беззубок на костре варил,
изумрудных окуней удил,
на гитаре для девчонок бряцал,
будет жить на дне речном теперь
навок, в тихих омутах чертей
из сетей выпутывать рыбацких.

А его великие дела
спрячут на окраине села,
где дожди с крестов круги слизали,
третий раз не празднуя весну,
прадед, что форсировал Десну,
из могилы смотрит со слезами.