Ксения Ковшова

Улукоморье

Об авторе: Поэт, инженер-программист, разработчик мобильных игр. Родилась в 1993 г. в Екатеринбурге. В 2015 г. окончила Самарский государственный аэрокосмический университет. В 2022-2023 гг. ученик Самарской школы авангарда. Публиковалась в журналах «Poetica», «Лиtеrrатура», «Формаслов», «Прочтение», а также на портале «Полутона». Резидент проекта NIZINA о культуре самиздата.

* * *
танцует дым
танцует дом
к плечу плечом
к чеке чекой
куда идём
мы с палачом
на космодром
Восточный

горчат зрачки
горят посты –
он пустоты
не обменял
на светлячка
на самосвал
на новый позвоночник

он видел эс
он строил эр
и Байконур
и Чевенгур,
но рыжий лес
и жирный крест
себе унёс на память

он делал раз
и раз на раз
и пвп
и по грязи
и свыше сил
и через край
лил высоту на скатерть

бумажный хлеб
да на стакан
на черный день
да черный смех
взгляни наверх
там котлован
на месте лунной точки

под ним найдём
последний схрон
по ком звонят
приём приём
ещё чуть-чуть
и мы придём
на космодром
Восточный

* * *
густой орешник
укутал крыши
среди проплешин
стоим и дышим

по крайней мере
в знакомом лоре
такое нынче
улукоморье

выходит месяц
глушить мобильник
туман и ельник
скотомогильник

а мы по сетке
играем в прятки
в промокших кедах
в сухом остатке

а мы от скуки
считаем сутки
выносим мусор
блюдём накрутки

сквозь китеж-полис
в психоанализ
никто не умер
а мы остались

в сплошном совбезе
в противофазе
читать и чистить
посты и базы

пастозный лозунг
на каждом тазе
как образ дома
дикообразен

* * *
когда догорел последний изгиб алых букв,
я плакал как густые провода, плакал как дерево,
дрожали глаза, привыкая к кромешному Ершалаиму –
такая большая ночь и нечего дать паромщику

такая синяя ночь, но у себя ночлега не попросить;
сад камней сторожит Оками и в его пасть
уносится всё, кроме выдоха на зеркале,
глухого как воздух Аокигахары

вода не течет под камень и я закопал память
под голову: хороним, хороним, да не выхороним;
теперь «я» гетероним, а мое настоящее имя
в твоём рту шипит и оставляет язвы

обувь увязла в черном потоке слов:
другой путь найдут другие, а это моя винтовка;
коснулся случайного плеча и война отвечала мне:
я изменю всё, чем являюсь, но не перестану быть собой

* * *
собирались у пограничья
провожать до утра циклон
говорить на своем на птичьем
как устроен иерихон

вавилон пентагон зион
о сознаниях беспилотных
как мой дом рододендрон в окнах
сохранял меня
под собой

птицам птицево
мы поём но
малолюдно и неполётно
полыхает у края кали

я не помню но рассказали
что за мной уже приходили

как окалиной клали лёд на
нёбо и языки огня
как родная моя
хороня
мимолётна и миномётна
обволакивала меня

* * *
одноглазая машина
у крыльца асфальт в морщинах
грифельный щербет

свет неона дрогнул мельком
месяц падает в панельку
ровно на хребет

водостоки вмерзли в стену
в черноту растёт антенна
брошенный флагшток

тлеет звёздочка в окошке
улетает под подошву
в мягкое ничто

одинаковых кварталов
в сто парсек окольцевало
белою змеёй

много звёзд на офицере
много уголков на сфере
не найдется мой

* * *
лампочки дерева
мокрый живот асфальта
мурмурация снега – двойное сальто
вокруг квадрата
домов
миру мир баю бай
пусть все коптеры попадают в рай
это заговор, сказка на вещий сон
где всех черных птиц подберет муссон
всем по слову и каждому по огню
смысла – дню
и луна не хмурится
бессонница –
наблюдать свои тёмные окна с улицы

загорелся свет
наверное, я вернулся