Дом стоял у дороги, как крик
О пощаде,
Но не был услышан.
По весне здесь какой-то старик
Побывал.
Говорят – из Парижа.

Очень странным он был – этот гость.
Поклонясь пустырю троекратно,
Взял землицы оттаявшей горсть,
Сел в такси
И уехал обратно.

1943

На осаждённый Сталинград
Снаряды сыплются, как град,
Шипит и плавится свинец –
Там бой идёт, Там мой отец –
Стрелковой роты замполит,
И Волга за спиной горит.
В строю уже последний взвод…
Февраль. И мне – четвёртый год.

В санатории

Весь день за процедурой процедура…
Но только месяц рог свой показал,
Как все под свист калёных стрел Амура
Пошли больные в танцевальный зал.

Под цветоламп ритмичное мерцанье,
Под музыки неукротимый шквал,
Волнуясь, как на первое свиданье
Иду и я, хоть век не танцевал.
Душа оков не любит, и не нужно
Томить её в железном колесе,
Ведь нет здесь ни женатых, ни замужних –
Все холостые, молодые все.

Меня пленит особа молодая.
С ней начинаю разговор пустой:
– Вы замужем, Мария?
– Холостая!
– И я четвёртый день как холостой…
…Весь день за процедурой процедура.
Но только месяц рог свой показал,
Как все под свист калёных стрел Амура
Пошли на танцы в притемнённый зал.

Вначале было Слово

Из несметной массы чисел,
Нервных клеток, звуков тьмы
Тот язык, что нас возвысил
Над другими… кто немы.

Возвращение

Стремительная и прямая
Дорога вдаль меня вела,
И вдруг, как в строчке запятая, –
Тропинка под ноги легла.

Едва приметная тропинка –
Судьбы связующая нить.
Не велика в глазу соринка,
Да не поплакав, не избыть.

Не мыслил я услышать снова
В тиши непаханых полей
Над крышей низенького дома
Знакомый оклик журавлей.

Шагать по узенькой тропинке,
Месить невиданную грязь
И каждой кланяться травинке.
Что от косы убереглась.

Не раз скосили в поле жито,
Пока вдали я службу нёс.
Лежит земля, как солнца слиток,
В осеннем мареве берёз.

Грибная пора

Посетите осенью мой край.
Принесу я к вашему застолью
Белый гриб – как белый каравай,
Инеем присыпанный, как солью.

Серебром одарит вас река,
Утренней прохладой – перелески.

Слышите – на перекатах всплески?
Это жерех бьёт хвостом малька.

Медвежонок – царь природы дикой –
Вновь испачкал мордочку брусникой.
Множит эхо отдаленный лай…
Загляните в мой заволжский край.

* * *
На Каспий седой привела нас судьба.
Теплее нет моря на свете…
Меня называют «Валерий-баба»
Прелестные горские дети.

Сердце горца

Бесконечные войны, раздоры,
С благодатной равнины не раз
Оттесняли людей этих в горы
На ладони холодных террас.

Согревают их бурки овечьи…
Чтобы люди не гибли в горах.
Где дышать и растениям нечем.
Сердце большее дал им Аллах.

Как орлам, что обид не прощают…
Верность горным вершинам храня,
Сердце большее больше вмещает
И обид, и любви, и огня.

* * *
Ещё рывок, и я – на стрежне.
В безбрежность мчит меня река.
Уже в тетрадь о жизни прежней
Ложится за строкой строка.

Холодным светом проясняются
Над головою небеса.
Попутным ветром наполняются
Судьбы тугие паруса.

В глаза людей с годами пристальней
Смотрю – и знаю наперёд,
К какой меня причалит пристани,
К какому берегу прибьёт.

* * *
Мы прошлое не будем ворошить –
За будущее на душе тревожно, –
Ведь ты не та, с которой можно жить,
А та, жизнь без которой – невозможна.

* * *
На нас из преисподней бесы
Глядят сквозь тёмные очки,
Как мы на древо жизни лезем
И рубим за собой сучки.

О том не думаем, безумцы,
Что нам не в райские сады,
А на бесовские трезубцы
В итоге падать с высоты.
>