Нааз Сингх

Стихотворения

Об авторе: Нааз Сингх родилась в Сирахе, Непал. Окончила Российский университет дружбы народов. В ее сборник «Тирха» (2019) вошли произведения, написанные на трех языках: непальском, хинди и майтхили. Стихи регулярно публикуются в различных журналах и антологиях, а ее произведения на языке майтхили «Сиа» и «Панч татва» включены в школьные программы Непала.

Поэзия Нааз Сингх: крылья, соединяющие разные культуры

Читая произведения Нааз Сингх, ощущаешь тонкий ритм мира внутри и вокруг нас. Она пишет стихи на непальском, майтхили, хинди, магахи, английском и русском языках. Ее мысли текут подобно рекам; спокойные и уравновешенные, они несут в себе чувства человеческой тоски, запахи земли; рассказывают о жизни женщины и о безмолвии уединенных уголков, где наше «я» устремляется к вечности.
В поэзии слова отображают жизненный путь поэта. Они передают суть культур, игру нашего воображения, наши озарения и наше восприятие, равно, как и многое другое. Воздействуя слабыми токами, поэзия возбуждает ум читателя, расширяет его мировозрение. В то же время, стихи – источник радости: они утешают душу, проникая в наши мысли и чувства. Нааз Сингх обладает поэтическим даром переживания и рефлексии – слова ее, подобно крыльям, воспаряют над разными культурами, сформировавшимися под влиянием как Индии, так и Запада.
Знакомясь с творчеством Нааз, читатель попадает на перекресток, где идеи смешиваются с чувствами, а игра ума и воспоминания перетекают друг в друга. Вышедшие из-под ее пера слова и смысловые паузы соединяют моменты повседневности с масштабными замыслами. Они создают тихий, вдумчивый мир, где даже самый простой голос вхож обширные пространства.
Нааз Сингх пишет о людях, жизнь которых состоит из работы и тишины; описывает повседневную рутину с ее маленькими радостями и неисчислимыми тяготами, какие и определяют человеческий опыт. Затем она обращается к себе самой: своим комнатам, где на полках расставлены книги, к своим бережно хранимым воспоминаниям; к ритмике, какую она взяла за основу – стихиям огня, ветра, реки и неба. Именно здесь личное и окружающий мир тесно переплетаются.

Часть

Часто себя забываю –
кто я, откуда пришла,
зачем существую.

Быть собой – это как вдохнуть воздух всей грудью,
развести огонь внутри, ощутить его всем телом;
быть собой – это на досуге раскинуть руки и обнять небо.

Быть собой – это когда взгляд увлажняется без видимой причины,
когда ладони прижимаются к земле,
из которой лезут зеленые ростки.

Тогда вспоминаю себя.

Вспоминаю, когда речь реки утешает мятежный ум,
когда деревья шепчутся о своих секретах,
когда пульс земли попадает с моим в резонанс.

Тогда приходит озарение:

Я и есть сладковатый запах суглинка,
торопливое журчание ручейка,
тлеющие угольки пламени,
бескрайняя синева над головой.
Я – ветерок, заряженный жизнью,
несу бытия первое вздох
и нежную тишину расставания.

Все-таки,
я совсем не одна,
а только часть природы.

Измерения созерцания

Тот, кого ты ищешь –
сам ищет тебя…
Эти слова Руми
эхом отдаются в безднах
моего бесформенного существа;
взбалтывают безмолвные измерения мысли;
закручивают вместе с ветром;
сливаются со вздохами времени.
Неозвучанные вопросы,
невнятные ответы, прячущиеся в тишине
и бесконечное ожидание –
всё это существует за границами языка,
в пустоте,
где живут неисчислимые упования.

И вот, я задаюсь вопросом:
я ищу Бога…
Но
ищет ли Бог меня?

Все отцы таковы

Отцы говорят:
сперва мы мысленно их навещаем
и только потом приходим к матерям.
Пока мать терпит родовые муки,
отец молится через стену.

Когда я родилась,
мой отец обошёл соседей,
раздавая конфеты и собирая благословения.
Отпечаток моей крохотной ножки
освятил все двери нашего дома.
Появление дочери
радостью наполняет отцовское сердце.

В детстве
отцы становятся лошадками.
Мы ездим на них верхом,
скачем на них;
а если они оступаются,
то лишь затем, чтобы мы победили.
Они носят нас на плечах,
покупают всё, что захотим,
любя и смеясь.
Не бывает бедного отца –
для своих детей
он безмерно богат.
Настоящие супер-герои,
они учат нас быть сильными.
Даже с дырой в кармане
они образчик мужества, способного покорить мир,
просто чтобы ребенок был счастлив.

Порой, когда мы спотыкаемся,
отцы кажутся нам строгими,
но как часто вместо нас достается матерям.
Они любят без слов,
с тихим умилением строят наше будущее.
Они мечтают, что мы поступим в Оксфорд или Кембридж,
даже если сами выучились в маленькой деревушке.

У любой девчонки спросите:
Кто ее главный герой?
Кому верит она больше всех?
Под чьим кровом всего безопаснее?
Не каждая может стать королевой,
но для ее отца –
она принцесса навсегда.

А когда маленькая фея вырастет
и уйдет в дом будущей семьи,
ее отец, который никогда не плачет, –
даже он всплакнет втихомолку.
Да, все отцы таковы.

Я сама стала Буддой

Воспламенённая!
Когда лучащееся пламя света
вошло в меня,
рассеяв тьму гордыни,
годами обитающую внутри;
сожгла мою зависть, ненависть и жадность;
до единого смыв все извращенные пороки,
всякую нечистоту, –
я растворилась в любви,
я наполнилась состраданием,
суть которых – практика и покой.
А потом
меня коснулось просветление Будды и я
сама стала Буддой.

Гармоническая симфония,
простая весть о мире
тотчас полонили мой слух.
Паутина тревоги,
шумное смятение повторений –
растворились и исчезли.
А потом
меня коснулось просветление Будды и я
сама стала Буддой.

Свет божественного видения
высветил утонченные радости практики;
и вот они вспыхнули,
подобно костру любви;
они сокрушили чертоги ненависти и стяжательства,
они перенесли меня
на твердый берег пробуждения.
А потом,
озаренная просветлением Будды,
я сама стала Буддой.

Из теплого лона
Матери Махамайи* я родилась;
отрекшись от нежной привязанности Яшодхары**,
отбросила беспечные занятия
и мирское бремя.
Ибо не утихают бунты самоотречения,
цель которых – обрести божественную мудрость, –
я должна сотворить мир
чистой и тихой обители.

Без колебаний
я проследую к жилищу Будды,
я подойду к присутствию Будды,
войду в ритм Будды,
стану светильником,
начну светить.

Буддам Шаранам Гаччами!
Буддам Шаранам Гаччами!!***

Зачем рождается женщина?

Был июль…
земля раскалилась от жары,
потом сумерки укутали поезд,
а я всё ехала.

Напротив моей полки
возникла женщина,
четверо детей окружили ее,
подобно теням.

Тело ее скрывала паранжа,
а никаб – лицо,
одни глаза, подведенные тушью,
звездами беспокойными мерцали.
Свежая хна не сошла еще с рук и ног,
словно она только ушла от свадебного костра.

На вид ей было не больше двадцать двух,
от силы – двадцать четыре.
«Чьи это дети?» – я спросил ее.
«Мои». – она отвечала.
«Все четверо?»
«Да».

Я закрыла книгу,
в тишине нахлынули мысли.
Как такое возможно?
Так много детей
у такой юной женщины?

Сказанное ей я никогда не забуду:
«Господь поздно даровал мне детей.
Одиннадцать лет замужем, а всего четверо.
У невестки в мои годы
было десять».

Воздух стал разряженным,
кислород как будто перестал поступать
в мой мозг.

И тут я спросила себя:
Кто создал женщину?
Зачем она рождается?
Неужто только затем, чтобы рожать
и рожать,
и опять рожать?

Зимнее солнце

Те, кто живут в любви,
в любви рождаются,
снова и снова раскрываясь,
становясь нежными любви ростками.

Листва взаимоотношений
опадает зимой
и вырастает снова
нежными листьями
по весне.

В апреле встает жаркое солнце,
но порой
оно смягчает накал,
подобно теплому зимнему светилу.

Тебе же
я так скажу:
всегда оставайся
моим дорогим зимнем солнцем.

Женщина и ее роль

Женщиной не рождаются,
её пишет
строка за строкой
чья-то другая рука.

Слова её отрежиссированы,
паузы выверены,
жесты отрежисированы –
всегда под наблюдением
невидимых камер.
Женщина-дочь
живет под присмотром родителей,
декламируя текст, вложенный в уста.

Став невестой, женой, своячницей,
она одета во фразы,
сотканные из традиций.

А получит роль матери, бабки
или старшей в доме –
придумают новые реплики
в ногу со временем:
что сказать,
как сказать,
когда промолчать.

Всегда одна и та же инструкция:
повторяй то, что тебе дали.
Ни больше.
Ни меньше.

Ей скажут:
«Слушай каждого,
но делай то, что велит сердце».
А она слушает сердце,
но делает то, что сказано.

Всю свою жизнь
проводит на съемочной площадке,
роль за ролью меняя,
никогда не сыграет саму себя.

Сродни неугомонной героине,
сменяет она дома,
наряды
и имена,
пока личность её,
сложенная в углу,
собирает пыль.

Примечание:
Герман Власов (Москва) – поэт, переводчик, эссеист.