Наташа Юркевич

Солнечный свет в фонтане

Об авторе: Окончила Латвийский Государственный университет. Работала в различных учебных заведениях, занимаясь воспитательной работой. Стихи пишет с детства. Публиковалась в поэтическом альманахе «Гражданин», в журнале «Нижний Новгород» и коллективных сборниках. Живёт в Латвии.

Мой застенчивый город

Мой застенчивый город пьёт кофе горячий на завтрак,
Не спеша зажигает вокруг золотые огни.
Мой застенчивый город лишён суеты и азарта,
И листает, спокойно листает озябшие дни.
В нём по-прежнему крепко пульсирует жилка живая,
Что-то строится, тянется вверх, непреклонно растёт.
По обычному кругу старательно ходят трамваи,
Их с пути уже точно никто никогда не собьёт.
Потому что любому понятно – куда и откуда,
И зачем облака нам всегда оставляют просвет.
В парке – Вечный Огонь, сохранённый, казалось бы, чудом,
А другого сегодня у нас объяснения нет.

Мой застенчивый город на карте не очень заметен.
Он не любит свой внутренний мир выставлять напоказ
И не ждёт, что опустится с неба счастливый билетик.
Город просто живёт, как получится, здесь и сейчас.
Что-то снова витает над нами, волнует и зреет,
Но привычные плечи несут предназначенный груз.
Может, будет весна. Хорошо бы, как можно скорее.
Мы забыли её настоящий, особенный вкус.
Снится что-то хорошее, давнее, улицам узким,
По извечной привычке они никуда не спешат.
Мой застенчивый город упрямо болтает по-русски.
И «Катюшу» поёт иногда, если просит душа.

Танец снежинок

1.
Они на город налетают,
На лес, на всё, что есть окрест.
Снежинки в небе дружной стаей
Кружат, пока не надоест.
Кружат, снижаясь постепенно,
То по прямой, то по кривой,
И опускаются на сцену,
И продолжают танец свой.
У них сейчас минута славы,
Метель, полёты, кутерьма…
А вон и я, вторая справа.
Декабрь.
Двадцатый век.
Зима.

2.
Отлично помню этот день.
Чуть-чуть корона набекрень.
И я растрёпана слегка,
Как после ветра облака.
Мне папа косы заплетал,
Поскольку мама занята.
Она лежит в восьмой палате.
Там появиться должен братик.
И все порхания мои
Для них, для них,
Для всей семьи.

3.
Красота неземная, нездешняя,
От земли и до самых небес.
А снежинки танцуют по-прежнему,
И по-прежнему сказочен лес.
Что-то зимнее, плавное, вьюжное,
Утешает и дарит покой.
Не меняется самое нужное.
Этот мир нам и нужен такой.

Солнечный свет в фонтане

Я не громко. Шепну на ушко
Всем, кто близко и слышать может:
Полюбите меня лягушкой,
Всю такую в зелёной коже,
Всю такую – с зеленым взглядом
Пучеглазых очей бездонных.
Мне от вас ничего не надо.
У меня бриллиантов – тонны.
Их дают иногда на сдачу,
Если мелкой монеты нету.
Не ношу. Раздаю и трачу,
И транжирю по белу свету.

А повсюду несутся визги,
Уличающие в обмане:
«Это блеск, мишура и брызги!
Это солнечный свет в фонтане!
Он дешевый, пустой, поддельный
И другим никогда не станет».
Всем незрячим скажу отдельно:
Это солнечный свет в фонтане!!!
И летят золотые мушки.
И плывет золотая пена.
Полюбите меня лягушкой.
Это сложно. Зато бесценно.

Шило на мыло

Всякое в жизни было,
И не всегда везло.
Шило менял на мыло,
А на крыло – весло,
Бурю – на лёгкий ветер,
Мелочь – на крупный куш,
Пятый этаж на третий,
Дождик – на тёплый душ,
Медленный шаг – на спешку
(Время терять нельзя),
Пешку менял… на пешку
(А ведь хотел ферзя).
«Двушку» менял на «трёшку»,
«Трёшку» на два угла,
А на собаку – кошку
(Просто сама пришла).
Море менял на сушу,
Волю менял на плен.
Душу менял – на душу.
Но не прошёл обмен.

Всякое в жизни было.
Но не закончен путь.
Вот покупаю мыло:
Шило хочу вернуть…

Снежные бабы

Эту грусть и печаль мою можно делить на четыре.
Всё равно будет много, и я размышляю в тоске:
Столько баб недолюбленных тихо живёт в этом мире,
Не согретых, усталых, ничьих, не воспетых никем,
Некрасивых, красивых, уютных, заботливых, нежных,
Отдающих тепло, невзирая на боль или страх…
А потом они вдруг устают, превращаются в снежных
И стоят себе гордо и стойко у нас во дворах.
Не Снегурочки, но есть какая-то правда простая
В этих снежных созданиях, греющих наши сердца.
Но наступит весна, и они, как известно, растают,
Чтобы сверху смотреть и любить этот мир без конца.

От и до

От забора до забора
– Мой участок.
И дорожка от крылечка
До калитки.
Эти вечные «не скоро»
«И не часто»,
Ни привета, ни ответа,
Ни открытки.

От печали до печали –
Два притопа,
И распахнутое небо
В пятнах белых.
Ошибаемся в начале,
Копим опыт,
Только вот потом не знаем,
Что с ним делать.

От начала до финала –
Путь не длинный,
Если быстрыми шагами,
Без оглядки.
Кто-то грустный и усталый
Смотрит в спину,
Убеждается, что с нами
Всё в порядке.

Что нам стоит дом построить
На контрастах?
Дождь загадочный на окнах
Чертит знаки.
От забора до забора –
Мой участок.
И табличка: «Осторожно.
Нет собаки».

Моя дурочка

Небо рваное. Грусть ненужная.
Что же бродишь ты, моя дурочка,
Бесталанная…безоружная…
И карманов нет. Только сумочка.
Не конфеты в ней и не семечки.
Мысли тоже там ты не прятала.
А куда же ты дела времечко:
Час с минутою, день с заплатою?

Время – это вещь неконтрольная,
По себе само, как покатится.
Я спрошу тебя: а не больно ли
С белой сумочкой в синем платьице
Целый день бежать в небо хмурое
И туман густой пить стаканами?
Будешь ты стоять дура – дурою
И с тоской смотреть в небо рваное.

Дождь вчера прошел и трава густа.
Хоть купайся в ней, хоть коси её.
Кто-то, может быть, от тебя устал,
Будто ношу нес непосильную.
Не всегда легко различаем мы.
(То ли облако, то ли кружево.)
Ты сама поймешь: все нечаянно.
Кто же знал, что ты безоружная.

Без выкрутасов

Сидя за круглым столиком,
Что-то тихонько пела
И вышивала ноликом.
(Крестиком надоело).

Думала об избраннике
И поджидала Чудо.
И высыпала пряники
В глиняную посуду.

И любовалась заревом,
Позолотившим крыши,
И кипятила заново,
Чайник, опять остывший.

И представляла, вместе как
Радостней с каждым часом.
И вышивала крестиком,
Просто, без выкрутасов.