Наталья Полякова

Стихотворения

Об авторе: Поэт. Главный редактор журнала Лиterraтура. Родилась в гор. Капустин Яр Астраханской обл. Окончила Литературный институт им. А. М. Горького. Публиковалась в журналах «Новый мир», «Урал», «Дружба Народов», «Знамя», «Интерпоэзия», «Новый берег», «Новая Юность», «Prosodia», «Плавучий мост» и др. Автор нескольких книг. Лауреат премии «Начало» им. Риммы Казаковой, 2009г. Лауреат первой степени X Международного литературного конкурс «Русский Гофман», 2025. Член Союза писателей Москвы, член Русского ПЕН-центра.

* * *
В моём детстве,
Перед тем, как варить рис,
Мама высыпала его горкой
На середину стола.
Мы садились рядом
И, отделив ребром ладони
Небольшую часть,
Расстилали тонким слоем.
Так мы искали камешки.
А найдя,
Откладывали в сторону.
Чистый рис
Отправлялся в кастрюлю.
Иногда кажется,
Я до сих пор
Это делаю.

* * *
Беломора окурки намокли и пожелтели.
На балконе стул влажен и неказист.
Яблони в белых гольфах, яблоки переспели.
Падает нотой «до» виноградный лист.

Забывая детство в ожогах от расставаний –
Вот в стакане ситро, вот блёстки слепых дождей –
Переводит время в верхний регистр ожиданий
Желторотых поздних вчерашних своих детей.

«Ре-ми-фа» облетают рябиной следом.
Воробьи восьмушек неспелую треплют гроздь.
Падают ягоды в почву и пахнут светом.
Вечность торчит повсюду, как ржавый гвоздь.

«Соль» обожгла незажившие раны обочин –
Опрокинутый кузов недоставленных дней.
«Ля» – это яблоко зябкое без червоточин,
На снегу тем прозрачнее, чем холодней.

Ярче звёзды на небе, если зима морозней.
Жизнь земную, как яблоко, надкуси.
Снег в рябиновых каплях весною поздней.
А в руке – синицы жёлтая нота «си».

* * *
Дословный шум, на слух неуловимый,
Зелёный на просвет с прожилками ветвей,
Расцвёл на кромке дня у самой горловины,
Где платья белый шёлк и туже, и тесней.

Встречай свою весну с прохладными руками,
Мальчишескою грудью и сердцем мотылька,
Оно уже летит без памяти на пламя,
Оно вот-вот сгорит над жаром уголька.

И белый дым клубил не прахом и не пеплом –
Воздушною фатой, упавшей на лицо.
Пока ты жить спешил в апреле неокреплом,
Поспешно отвечал и надевал кольцо.

* * *
Не стрáстная неделя, так страстнáя.
Вот ты идёшь. А следом я иду,
До замедленья пульса замерзая.
А он – стоит со скрипкой на мосту,
Смычком тревожным сумерки пронзая.

И вспомнив Питер, Минск и Кострому –
Все города, в которых постояльцем
Бывал ты, удивлявшийся всему,
Как будто был по жизни иностранцем –
Не доверяй, как прежде – никому.

Но, знавший бедности подвижную черту,
Не пожалей для музыканта денег.
И замерев на Каменном мосту,
Ты – сам себе чужой – как понедельник,
Не высоту найдёшь, так – пустоту.

* * *
Пустая болтовня
Осоки и полыни.
Пушинки-семена
И бабочек пыльца
Летят через пустырь,
И свет идёт за ними
И ловит на живца.

И ты бежишь на слух –
Охотником на выстрел.
Беглец и конвоир,
Овечка и пастух…
Но если Бога нет,
То кто тебя домыслил?
И вёл через пустырь,
И выводил на свет.

* * *

Включи жукам дежурный свет в окне.
И вспомни жизнь свою без отвращенья,
Как персонажи Горького «На дне»,
Как древоточец после превращенья.

Чем тише голос ночи, тем слышней,
Как исчезают лишние фонемы
Из сердца, солнца, лестницы, по ней
Уже идём, разбужены и немы.

И свет луны один на всех пролит.
Он держит нас в уме и на прицеле.
«Начни с-начала», – скажет мне Евклид.
Он умер, да, но книги уцелели.

* * *
Снег пришёл, и яблони уснули,
Яблоки под снегом залегли.
Прилетали птицы. Гули-гули…
Поклевали ягоды с земли.

Я им хлеба белого подкину,
Я им пшёнки сытной наварю.
Как они, жива наполовину:
Не замёрзну в зиму – воспарю.

Так живу, как раньше не умела,
Птичий дом и птичие права.
У судьбы в запасе то и дело
Новые находятся слова.

* * *
Зима грунтует грубый холст земли,
Пропитанный дождём, крупнозернистый.
Чтоб кисти беличьи нарисовать смогли
Следы зверей и серый лес безлистый.

Моих подошв нехитрый мастихин
Смешал цвета, и всюду глина, глина.
Но выбралась из потемневших глин
На свет, на снег, где ранена рябина.

Она роняет ягоды в сугроб,
Они в снежинках ломких, как в извёстке,
На перекрёстке всех звериных троп.
И на моём случайном перекрёстке.

* * *
Живёшь как шьёшь – назад иголку.
А началось всё с узелка.
И носишь старую футболку
Всю в пятнышках от молока.

Пока проходит красной нитью
Судьба в игольное ушко,
Ты стол готовишь к чаепитию
И привыкаешь жить легко.

А нитка рвётся там, где тонко.
И узелковое письмо –
Когда ты вырастишь ребёнка –
В конце развяжется само.