Михаил Гундарин

Позапрошлый четверг

Об авторе: Гундарин Михаил Вячеславович – поэт, прозаик, литературный критик, редактор. Родился в 1968 году в г.Дзержинске. Окончил факультет журналистики МГУ имени Ломоносова. Кандидат философских наук, доцент. Автор 11 сборников стихов, последний по времени – «Апрель-Ноябрь» (М., 2025). Активно публикуется в литературной периодике. Более 30 лет жил на Алтае, сейчас живёт в Москве.

В больнице

Маленькая музыка –
Мартовский наш день –
Коротка да узенька,
Но как звучит для узника –
Рахманинов, „Сирень“!

Надежда на спасение
В этой песне есть.
Серебро весеннее,
Птичье воскресение,
Чирикающая весть.

Доля воробьиная
Так завидна нам –
Пестрая, наивная,
Хорошо всем видная
Сквозь решетки рам.

Кто поможет справиться
С горем взаперти?
Музыка-красавица!
Кто ж ею не отравится,
Смертельною почти.

Громкая-негромкая,
Тем она сильна,
Что подушку комкая,
Знает сердце ломкое:
За ней – лишь тишина.

В управляющей компании

Как я хочу притвориться
(Даже сильней чем исчезнуть) –
Скрипом сырой половицы,
Окриком двери железной,
Грязным подвальным окошком,
Серой повесткой в конверте…
Жить бы да жить понарошку,
Даже не помня о смерти.
Но в этой грустной конторе
Я на правах попрошайки.
Бедный, как дырка в заборе.
Лишний, как болтик без гайки.
Видно, не слиться мне с фоном,
И в коммунальных оврагах
Под запыленным плафоном
Не затеряться в бумагах!

Из будущего

Я вернулся с далекого рынка,
Из-под скучного солнца менял,
Где тревога с барыгой в обнимку
Вспоминают, наверно, меня.
В этом будущем сладко живётся
Виртуальным таким ловкачам,
Что со дна пересохших колодцев
Собирают росу по ночам,
И вливают её в аппараты
Для мгновенного счастья взаймы,
Потому баснословно богаты
Даже те, кто беднее, чем мы.
И такое там ясное небо,
Пусть и не настоящее, что
Ни спиртного не надо, ни хлеба,
На земле, синевой залитой.
Да, я был там, но с дальнего склада
Невозможных сегодня вещей,
Ничего не принёс,
И не надо
говорить нам об этом вообще.
Пусть останутся призраком, тайной
Все секреты грядущих эпох.
А особенно – необычайной
их удачи секрет и подвох.

Лучше черного чая заварим и
непонятную песню споем
Прежде это был ранний Аквариум
А сегодня другой водоём
Но и он пересохнет к рассвету.
Я вообще ненавижу рассвет
Я покинул бы эту планету
Но другой, к сожалению, нет.
Так прощай. Меня тянут обратно
Силовые качели тоски
Сквозь радиационные пятна
И дымящиеся угольки.
Мне известно, что станется с вами –
Ничего никому не скажу!
Намагниченными глазами
В светло-розовый срез погляжу.
И уже торопясь, исчезая –
Полупризрак, летучая бязь –
прошепчу что война мировая
в позапрошлый четверг началась

Три песни

1. Дорожная

Белое, чужое, молодое,
со шпаною-вечностью на ты…
Я родился, может быть, героем
на вершинах Русской Пустоты.

А теперь, когда осталось мало
и высот, и сказочных пустот,
я стою у старого вокзала.
Скоро мой плацкартный подойдет.

Кажется, летят по небу перья,
если глянуть в сонное окно.
Даже тот, кто вышел, хлопнув дверью,
он сюда вернется все равно.

Черную невкусную селедку
режем на буклете РЖД.
Время продолжает перемотку
от беды к очередной беде.

Русская алмазная дорога –
толстая цыганская игла –
От Калуги до Владивостока
через десять тысяч верст легла.

И по ней мы катимся, как слезы,
как стальные гаечки по льду.
Я сюда явился, неопознан,
так же, неопознанным, уйду.

Где тихонько стынет в отдаленьи
Некогда горячая звезда,
В том настолько тайном отделеньи,
Что туда не ходят поезда.

2. Ночная песня

…Долго шел, и вот пришел к последней
Улице чужого городка.
Холоден и грустен вечер летний,
Ночка тоже будет нелегка.

Как живут окраинные люди?
Да какая разница теперь.
Плохо – было, много хуже – будет.
Я толкнул обшарпанную дверь

Добрый вечер, хмурые соседи,
Видите, сюда я прибыл сам
Тронемся, тихонечко поедем,
Разберем тоску по голосам.

Ночь вокруг струится горьким пивом,
Молчалива сонная листва.
Наша песня тоже молчалива –
Есть такие тайные слова.

Пойте же, а стало быть – молчите,
Не будите спящего меня.
Может, сон по новой свяжет нити,
выцветшего, порванного, дня

Будем петь, как жалобно мерцает
Грустная, тяжелая луна.
И про то, что молодость вторая
Вычерпает первую до дна.

Про святую, огненную воду,
Про убитых, сломанных зазря,
Про иную, лучшую свободу,
Что сулят нам тюрьмы-лагеря.

Все искали мы простого счастья,
А нашли бутылку да суму,
Так споем, что нечего стучаться
В дверь судьбы, ведущую во тьму.

Замолчим. Проснемся. Разойдемся.
Побредем неведомо куда.
От пожухлой ветки оторвемся,
Как уходят лучшие года,

Прочь отсюда, в край поинтересней –
С настоящим солнцем за окном…
Все равно однажды эта песня,
Нас накроет черным полотном.

3. На рассвете

Снега нет. Со снегом как-то мягче
городской предутренний мороз.
А пока что бледно-желтый мячик
выкатиться медлит на откос
черной ночи – и упасть с откоса
(Кто сказал, что все-таки взлететь?)
Разночинна и многоголоса
на Москву накинутая сеть.
Перекличка демонов трамвайных
(только стылый воздух слышит их),
разговор товарищей случайных
возле круглосуточных пивных.
Крик сигнализации. Сирены
тихий удаляющийся вой.
Мелкий бес предутренней измены
ледяной качает головой.
Я не спал всю ночь. Я жду рассвета.
Снега, сна, козырного туза.
Жду ответ – и так боюсь ответа,
что не открываются глаза.
Но уже меняется наощупь,
становясь
текучим, словно шелк,
полумрак.
Дышать и думать проще –
это снег по улице пошел.