Елена Кепплин

Стихотворения

Об авторе: Родилась 6 апреля в 1978 году под Ухтой в поселке Водный. Живёт в Сыктывкаре, Республика Коми. Публикации в журналах: «Наш современник», «Алтай», «Новая юность», «Артикль», «Литературный Иерусалим», «Русское поле», «Нижний Новгород», «45 параллель», «Луч», «Арт», «Формаслов», в различных республиканских альманахах и сборниках. По образованию филолог и ветеринарный врач, работает в ветеринарной клинике.

Рай

Я принесла в твой город снег.
Случилось так, что Божьи твари
Взошли на авиаковчег,
И снег поплыл со мною в паре.

Мы утопали в облаках,
Где он обрёл своё начало.
Дремал, дрожа, в моих руках,
И я весь путь его качала.

Не понимала я тогда:
В моё пылающее сердце
Пришли такие холода,
Что даже снег не мог согреться.

И не желал ни пить, ни есть.
Отныне он за нас в ответе.
Ниспослан, как благая месть,
Всему нечистому на свете.

Земля тепла, и рукава
Намокли, нужно торопиться.
А снег гулил и ворковал,
И всё никак не мог проститься.

Я говорила: отцепись,
Расти большой, борись, мужайся,
Найди подобных и плодись,
И размножайся…

Прими мой снег и приласкай
В тени Таврического сада.
Скажи ему, что это – рай,
Ещё не знавший снегопада.

Щебет

Пожалуйста, скажи мне всё как есть,
Поскольку я готова изначально
Услышать от тебя любую весть,
И как бы ни была она печальна,

Сурова, безутешна и дурна,
Скажи, что мы очнёмся в лазарете,
Что вечером закончится война,
И новая начнётся на рассвете.

Что время не оставит и следа
От музыки и слова, убедившись,
Что завтра мы простимся навсегда,
Что я умру сегодня, не простившись,

От ужаса разлуки. Только так.
Я столько напевала о прекрасном,
Наматывая сопли на кулак,
Умалчивая в щебете бессвязном,

Что есть во мраке вещи пострашней
Впадения в отчаянье и в кому:
Забыть, к примеру, собственных детей,
Их лица, голоса, дорогу к дому.

Как видишь, я готова ко всему,
Без лирики, сочувствия, подвоха.
Но ты молчишь, наверно, потому
Что всё ещё, мой свет, не так уж плохо.

Снеговик

Большой поэт влюблён как маленький –
Смущённый отрок, ясный взор.
Он на тебя надел бы валенки,
Повёл бы за руку во двор.

Шепнул бы ласково: Ты – веточка,
Тонка, изящна и крепка.
Моя возлюбленная девочка,
Давай лепить снеговика.

Его бесхитростная лирика
И зиму бросила бы в жар.
Так проявляется не клиника,
Так, оживляя снежный шар,

Поэт приладит руки-веники,
О счастье что-то щебеча.
Так угасает в современнике
Ветхозаветная печаль.

Потом найдёт сосульку сочную,
А может, сладкую морковь.
Катая в горле рифму точную,
Как снежный ком растёт любовь.

Наверно, мир ещё не видывал
Мечтательных снеговиков.
Глаза печёт, но слёз не выдавить
Из угольков.

Стоит поэт – большой, нетающий,
Обледеневшая броня,
И ловит взгляд, испепеляющий
Дотла, без дыма и огня.

Лист

И речь моя была проста,
Чиста, как новая страница:
– Не бойся белого листа,
Пускай он сам тебя боится.

Пускай не мне давать совет
И очаровывать признаньем,
Но мне идти на полусвет,
Что утомлён своим сияньем.

Мой щедрый, бережный огонь,
Который раз себе во благо
Я подношу к тебе ладонь,
Воспламеняясь, как бумага.

Но нет объятий, нет тепла
И благодатнее, и строже,
Не позволяющих дотла
Сгореть. Я – лист с прозрачной кожей,

Не убоявшийся строки,
Тончайшей нежности избыток,
Готовый сгладить уголки,
Свернувшись в свиток.

И всё, что маялось вчерне,
Отныне явственней и чище.
Какое чудо – жить в огне,
Не превращаясь в пепелище.

Птица

Останься, птица-человек
В рубашке белой, в чёрном фраке.
Я жду, когда растопит снег
В твоей груди горящий факел.
Я знаю – ты увлечена
Самосожжением по сути,
Чтоб ожила моя весна
В стеклянной вене каплей ртути.
Спаси её и сохрани
Под пятипалыми крылами.
Какие тонкие они,
Какие сильные. Над нами
Крошится мёрзлый рафинад
И не даёт теплу поблажки,
Но небо не отводит взгляд
От белизны твоей рубашки.
Ведь невзирая на прогноз,
В надежде выжить и согреться,
Букет подснежников пророс
Из полыхающего сердца.

* * *
Деревья, словно звери всех мастей,
И ветер с тополей снимает шкуры.
Я вижу хаос нервов и костей,
Ни грамма крови и мускулатуры.

Смотри, как белоснежна саранча,
Холодная, прожорливая стая,
Ложится шубой с барского плеча
Зимы, не пожирая, согревая

Берёзовые сны. Всё заживёт,
Проснётся и окрепнет, обновится.
И крыльями разламывая лёд,
Весна, как птица, выпорхнет из вод.
И мне бы не мешало подлечиться.

Хочу унять невидимую дрожь,
И разум усыпляю без наркоза,
Так глубоко, что можно лечь под нож,
И правильно подобранная доза

Поможет воспаленье разрешить,
Иссечь. Но невозможно до рассвета
Писать без содроганья и любить.
И разве операбельно всё это?

Сын

Бессонное разрешилось:
Нырнула в живот игла,
Я перед тобой открылась
И мальчика родила.

Обтёрла и накормила,
Мы можем дитя обнять,
Почувствовать нашу силу
И слабость свою принять.

Растеряны, триедины,
Мы сделали первый вдох.
Себя в безымянном сыне
Узнал безымянный Бог.

Болящая нестерпимо
Во мне зарастёт дыра.
Ребёнок рождён во имя
Любви моей – гончара,

Что мнёт меня, словно глину,
Проводит резцом по шву.
Я вряд ли во сне застыну,
Не выгорев наяву.