Алексей Ленивец

Отданная душа

Об авторе: Алексей Ленивец (Воронцов), родился 29 декабря 1973 года в Смоленске. Окончил Смоленский филиал Московского энергетического института, служил в армии, в данный момент проживает в городе Каменск-Уральский Свердловской области, работает на металлургическом предприятии. Женат, имеет большую дружную семью.
Неоднократный победитель региональных поэтических конкурсов, обладатель Гран-при на издание книги стихов, печатался в альманахе «Чаша круговая» №21 (2022), в журналах «Дагестан» №1 (2026) и «День и ночь» №1 (2026), в журнале «Формаслов», в журнале «ЛИФФТ» Свердловской области №3 (2022), а так же различных поэтических сборниках.

Купаж

Бокал – из солнечных окалин.
В бокале – осень с молоком.
Издалека плывут лекала
для безугольных облаков.

Рассвет – бессмысленный и чистый.
Сижу под сливой и гляжу:
как в календарь случайных чисел
заполз печально-робкий жук.

Поставлю рубль, что он вернётся –
сидеть со мной в сети травы,
нейронно помогая солнцу
смотреть на всё со стороны.

Никто не крикнет нам: по коням!
В руке бокал, к реке – овраг.
Над обречённостью покоя
легко –
невыносимо как!..

Постмодернистка

Вижу тебя и любуюсь
Энди Уорхола внучкой –
врёшь ты про Энди, но в бусах
вышла из пуговиц брючных.

В ухо на нитке продета,
вместо серьги, мерсегеры
ягода – грузишь, мол, это
постмодернистские гены.

Мне про тебя рассказали:
батя – лет двадцать не трезвый,
мама – сидит на вокзале
с банкой из-под майонеза.

Школа вцепилась, как рифы
в дно это – дразнят «убогой».
Видно, решила стать в рифму
кличке: Петровой-Уорхол.

Всюду на стенах картины
пишешь, достав под комодом
уголь – сожгла полквартиры
ради углей и свободы.

«Нет,» – усмехаешься: «смысла
в происходящем нисколько».
Грустная постмодернистка.
Светлая постфантазёрка.

Мир принимаешь как данность –
недо-проекцией дара.
Из-за тебя я подрался,
первым впервые ударив.

После, сославшись, что песни
Летова знаю неплохо,
«Лёха + Маша Уорхол»“.

Выбор

Надкушенное яблоко Луны.
Без края ночь. Греховный образ Евы.
Но ты же видишь: нет ничьей вины
(хоть правым глазом смотришь: нет,
хоть левым).

Мир, словно чистый лист, лежит у ног.
Пройди строкой следов: впиши, что хочешь.
А Ева океаны между строк,
с улыбкой лёгкой, перейдёт, как площадь.

Твой горький смысл обманчив глубиной.
Лишь Ева не обманчиво красива!
Крылатой тени скажет: «голубь мой!»
и стая птиц заполнит ночь курсивом.

Нет, не волшба, не сказочный секрет,
а истина – обычная, как звёзды.
Всё просто: сядь, шесть дней гляди на свет
и на седьмой поймёшь зачем ты создан.

Опять не спишь, скурив остатки сна.
Твой недосып – с утра почти похмелье.
Короткой юбкой новая весна –
на Еве.

Сгрыз двадцать пятый за ночь карандаш,
погибло б сердце в пустоте рифмовок,
но взгляд в окно пошёл на абордаж
и космос сдавшись, стал для сердца фоном.

Надкушенное яблоко Луны.
Уткнувшаяся даль в ночное лоно.
Есть небо – как проекция любви
и Ева – как причина быть влюблённым.

Шёпотом

Так пусто ночью, когда не спишь.
Любая вещь лунатизмом дышит.
Идя по крышам, боишься крыш,
ведь одиночество – сносит крыши.

Расколот немощный лунный щит,
Дождинки капают чаще, чаще.
Но древний ветер „Шалом!“ шипит
и обопрёшься на тень шипящих.

Посмотришь вниз – жёлтых листьев шар.
Посмотришь вверх – как на шаре шатко!
У одиночества два ковша,
а из медведиц – сплошные шапки.

Но тише, тише! Ступай, скользи!
Как не казались бы страхи ложью:
когда тебе не хватает сил,
то лишь не пройденное – надёжно.

Обо всём и ни о чём

Самая честная выдумка – время.
Высшая степень смирения – вещи.
Если бываешь хоть в чём-то уверен,
сны появляются вещие.

Недостающее скажется – в суммах.
В каждой случайности видится – почерк.
Сущность – не схема, скорее, рисунок –
тот, что не будет закончен.

Самое необъяснимое – ясность.
Самое неповторимое – встречи.
Если для света итогом – погаснуть,
для темноты – зажечься.

Вакула

1
Голубь, о чём воркуешь?
Долго так – словно в трансе?
Если зовёшь Вакулу,
нет его здесь,
остались
только картины, он их
мне подарил, как другу.
Мастер оттенков тонких,
сюрреалист по духу.

Глядя в окно на частый
снег – одичало тощий,
всё говорил, что чаша
жизни в один глоток лишь.
Всё повторял, что счастье
сжатые любит скулы.
Кисть окуная в чашу,
снег рисовал Вакула.

2
След на дороге санный
в саван одет прозрачный.
Там, где жила Оксана,
кто-то построил дачу.

Там, где за черевички
душу Вакула отдал,
снег ничего не ищет
и не глядится в воду.
И никогда не тает
словно далёкий берег.
Снег на картинах тайной –
белых листов белее.

Хоть и пора согреться –
в городе тридцать с плюсом,
снег узелки на сердце
вьёт нитевидным пульсом.

3
Солнечный голос сам на
небо взобрался, плачет:
там, где жила Оксана
солнечный умер мальчик –
брошенный мальчик голый.

Вечно любить не модно.

Вижу: не голубь – Гоголь!
белый, носатый, мёртвый.
В скулах покой металла.

Счастьем кошмар охвачен.

Снег никогда не тает.
Снег ничего не значит.

Рождественская ночь

Свежая линия среза…
Ярких снежинок букет –
словно подарок и средство
от окружающих бед.

В светлую куртку одета,
входишь в открытый подъезд
с этим огромным букетом –
полночи на перевес.

Дует вселенским покоем,
веет живительным сном…
В спальне с оленями коврик,
пойманный звёздным лассо –

стал под ногами теплее.
Мягко подбросишь, как плед,
версию Божьих растений –
ярких снежинок букет.