Фотография

Когда моя мать позировала для этого своего единственного
портрета,
она с трудом согласилась пригладить волосы на висках.
По лицу видно: ей хочется выглядеть красивой,
но суровый обычай не позволяет.
Губы сжаты,
уши открыты.
Строгое чёрное платье.
Страх божий сковал её,
словно цепь. Светящаяся. Но цепь.
Это был бы печальный портрет,
если бы в её глазах не отражался сад.

Донна-дура

Однажды, когда я была совсем маленькой, шёл сильный дождь,
с громом и молниями, – такой же, как и сейчас.
Когда распахнули окна,
лужи ещё вздрагивали от последних капель.
Моя мать, будто собираясь писать стихотворенье,
возгласила: «Свежие огурцы, мамалыга, яичный соус».
Я отправилась за огурцами и возвращаюсь только сейчас,
тридцать лет спустя. Своей матери я не нашла.
Женщина, что открыла мне дверь, рассмеялась: такая старушка –
и вдруг с детским зонтиком и в короткой юбчонке.
Мои дети не вынесли позора и отреклись от меня,
муж горевал до самой смерти,
а я всё гналась и гналась за собой и разум свой потеряла.
Лишь в дождь мне становится лучше.

Объяснение, что такое поэзия, – ответ на незаданный вопрос

Поезд – это такая механическая штука,
он несётся сквозь вечер, сквозь ночь и сквозь утро,
он пронёсся сквозь всю мою жизнь,
и осталась только печаль.

Художница

Сегодня днём
я поставила стул на улице и села есть апельсин –
и вдруг заплакала,
и плакала, пока не вспомнила,
что могу напрямую разговаривать с Богом
обо всём этом кроваво-красном, лилово-холодном и сизом.
Я припала к его ногам:
Ты знаешь, Ты знаешь,
только Ты знаешь, только Ты.
На моей высохшей ладони –
кожура апельсина,
непережёванные дольки, косточки.
Мне слов для молитвы не нужно –
довольно стать частью пейзажа
в этом божественном мире,
чтобы Он просто взглянул на меня.

Сиротство

Боже,
дай мне пять лет.
Дай мне лист подорожника с чёрными муравьями,
дай мне Рождество – и канун его,
сопенье близких во сне в маленькой комнате.
Дай мне негритянку Фию, чтобы играть с ней,
дай мне одну ночь, чтобы поспать рядом с мамой.
Дай мне мою маму – светлую радость и лекарство от страха,
дай мне руку, исцели от тяжести прожитых лет,
о Боже, Отец мой,
Отец мой.

Небесный знак

Багряный отсвет
за холмами –
странная мысль родилась:
будто Дева Мария
наш мир прижимает к груди
и бродит с ним меж розовых кустов.

Среди ночи

Я разбудила любимого, чтобы рассказать сон:
ни стола, ни вазы,
ниоткуда – белые бугенвиллеи в темноте.
Не светились, не пахли и не белели.
Они были белыми раньше, на ветке, белыми, как молоко.
В тёмной комнате только и было видно, как горели мои глаза.
Словно вкус еды на языке, так ощутила я голоса:
«Воскрешение уже близко, корни
радости напитались влагой – вот-вот раскроются колокольчики».
Было больно, как от наслажденья.
Поняв, что я не выдумываю, он сказал:
«Женщины такие сложные. А человек так прост.
Я прост. Ты тоже будь простой».
Я ответила, что хочу быть простой, и в тот же миг,
простая, простая, стала повторять: «Простая».
Я как будто впервые встретила это слово,
как бугенвиллеи из сна. Я вздрогнула.
– Что случилось? – спросил он.
– Бугенвиллеи…
Больше мы ничего не могли друг другу сказать,
я громко всхлипнула и заплакала, и плакала,
пока не стала простой, – и тогда я снова уснула.

Настроение

Ноябрьский день – прохладна тень.
Ноябрьский день недолог.
Ноябрьский день – осколок.

В ожидании сариньи

Прекрасная девочка Сара, она ещё не проснулась.
И рассветное солнце её лепестков не коснулось.
Она пока крепко спит.
Когда же Саринья проснётся,
она молока попросит в яркой фарфоровой плошке,
и мёда она попросит в банке с серебряной ложкой.
И два часа пронесётся – за косами и заколкой.
Я шью ей новое платье,
и шляпку, и знойный полдень,
чтобы гулять с Сариньей,
когда Саринья проснётся.

Образы

По-разному можно сказать «я тебя никогда не забуду».
Дрожит струна виолончели под призрачным смычком,
и грехи исчезают, как вспугнутые крысы.
Невероятно: моё сердце бьётся
и гонит кровь по венам, но однажды замрёт
и застучит, как глупый барабан,
когда ты шепнёшь мне на ухо:
«Я тебя никогда не забуду».
На стене – солнечный зайчик,
в кувшинчике –
три пластиковые розы.
Всё на свете прекрасно,
и даже смерть – это любовь.

Примечание:
Оганджанов Илья Александрович родился в 1971 году в Москве. Поэт, прозаик, переводчик, сценарист. Публиковался во многих журналах и альманахах. Автор поэтических книг «Вполголоса» (М., 2002), «Тропинка в облаках» (М., 2019), «Бесконечный горизонт» (М., 2020), а также романа в рассказах «Человек ФИО» (СПб., 2020). Лауреат литературных премий. Живет в Москве.

Астьер Базилио да Сильва Лима родился в 1978 году в Бразилии.
Окончил магистратуру в Государственном институте имени А. С. Пушкина. Переводчик, поэт, драматург, журналист. Перевёл на португальский язык роман «Мы» Евгения Замятина и поэму «Облако в штанах» Владимира Маяковского. С 2022 года ведёт колонку о бразильской поэзии в газете A União, где опубликовал более 100 русских поэтов.