Сергей Ивкин

Запомнить и преобразить

(Игорь Гольдин, Анна Стрельникова, Екатерина Кудакова)

Хорошо работать в библиотеке: у тебя есть шанс просматривать передаваемые в фонд книги. Да, радует немногое, но каждая чужая удача теперь принадлежит и тебе. Потому что «ларчик» перед тобой раскрылся.

Гольдин, Игорь Маркович Поэтическая формула: стихотворения – М.: Снежный ком, 2025. – 206 с.

Почти десять лет назад вышел сборник песен (с нотами) для детей знаменитого барда, ведущего детских программ на Самарском телевидении, организатора площадок детей-исполнителей и песен для детей на фестивалях авторской песни. Предисловие написал Александр Городницкий. Книга разлетелась по всей стране. Эти песни поют, записывают каверы, используют в спектаклях. А вот «взрослые» песни остались без внимания. Друг и соорганизатор детских площадок Ирина Гурьянова начала собирать воспоминания и черновики в единый том ещё в 2018 году, но сначала грянула пандемия, потом другие события, и я был твёрдо убеждён, что работа заглохла. Но вот внезапно в декабре 2025 года я держу такую же яркую, как и «Игра в облака», спустя двадцать лет после смерти автора «Поэтическую формулу». Создаётся впечатления, что она настолько же лёгкая, второй том песен для детей, но с порога тебя встречают слёзы. Слёзы по Игорю. Слёзы по тем, кто ушёл от нас в процессе работы над книгой. В таком ностальгическом ключе книга и продолжается. Но печаль эта по-пушкински светла.

Книга сложена как полилог, как спектакль, песни перемежаются воспоминаниями друзей и коллег по театру и телевидению. Поднимаются источники песен, приводятся реплики с концертов. И постепенно мы приходим к главному детищу Игоря, к так и не поставленному мюзиклу по Шарлю Костеру – к «Тилю Уленшпигелю». Уленшпигель Гольдина не Костеровский, он скорее Брейгелевский, он ближе к советской экранизации и советским иллюстрациям, чем к оригинальной книге. Здесь важнее не сюжет, а погружение в атмосферу. Это создание мира, который крутится вокруг одного человека, как весь небосвод вокруг Полярной звезды, хотя никто этого и не замечает.

Игорь при жизни несколько раз готовил к изданию свои книги, но успел подержать в руках только компакт диск, выпущенный в Екатеринбурге друзьями из музыкального клуба «Свезар» (закрылся в 2010 году, через пять лет после смерти Игоря). Эти тоненькие книжечки и составили финальную часть книги, несмотря на то, что некоторые стихи из них вошли в детскую «Игру в облака»:
«Арифметика для друзей», «Лирика о любви», «Поэтическая формула», «Лукоморье», «Моему ангелу» и разрозненные записи из тетрадок и с концертов. Закрыло книгу самое последнее его стихотворение:

Человек, который никогда не слышал песен Игоря, может открыть их с этой книги. Потому что его тихая история прячется именно между строк. А звук можно сейчас легко найти в сети. Главное, знать, что искать. В этом и помогает книга – задаёт вектор дальнейших поисков.

Стрельникова Анна. Моя PART it УРА_L / Москва/Ушенина Е. В.,2025 г., 208 с.

Вот проговорил о «собственной реальности поэта» и тут же от мира получил книгу, в которой «ландшафтом» выступает «поток сознания». То есть Джеймс Джойс, сочиняя свою Молли Блум, пытался увести напыщенную книжную речь, которую авторы того времени обычно приписывали женщине, с солнечной улицы в тенистые комнаты подсознания. И в итоге такие «потоковые» речи стали восприниматься нормой. И сейчас поверх этой нормы воздвигаются уже новые конструкции, где помимо текста работают визуальные элементы: мы же читаем буквы глазами, значит и картинка – часть стихотворения. Нитка жемчуга, стопа, пупок, перстень, плечо – полноценные строки. Как и смена шрифта, жирности, курсивы. У текста меняется интонация, громкость, скорость, всё это необходимо отразить. И Анна Стрельникова отражает. Мы имеем дело не с записью стихотворения, а с партитурой эмоции: разомните пальцы, прикоснитесь к клавишам.

Тебе показывают не фильм, а клип, нарезку, которая складывается в пере/проживание того, для чего не находится слов. Как это объяснить?

Вероятно, чтобы эти стихи звучали, они обязаны вовлекаться в спектакль. Звучания им мало, покидая графическую плоскость, они переходят в танец, в светомузыку, в перформанс. Они принадлежат не книжной традиции, и, изданные в виде книги, подчиняют себе привычный целлюлозный уют: строки перепрыгивают со страницы на страницу не последовательно, а напрямую, идут поверх фотографий, меняют направление и угол наклона. Такая книга становится лабиринтом в музее актуального искусства. Почему бы и нет?

Кудакова, Екатерина. Мономиф : сборник поэзии – Волгоград : Перископ-Волга, 2025. – 144 с., илл.

Художник Юлия Никитина, выступившая иллюстратором, а по сути, соавтором этой книги знаменита графическими романами о просто жизни. И поэт тоже пишет просто о жизни. Но сквозь обыденность они обе умудряются видеть сакральность, архитипичность, красивую мистику Мироздания. И это главное в этом арт-буке, с одной стороны перекликающимся с фото-любованием Анны Стрельниковой, а с другой стороны предельно от него отстраняющимся: рисунок бежит реальности, как поэзия мира, рисунок тоже придумывает свои правила. Тексты же Екатерины Кудаковой – стихи предельно классичные, только дополненные дополнительными паузами, для перемены темпа. В женском тексте, в отличие от мужского, точное указание на скорость чтения важно: длительность тишины – продолжение речи.

Если вам тяжело читать такие стихи, попробуйте их пропеть. Потому что у стихотворения нет времени: на листе оно существует каждой буквой одновременно. А Екатерина мечется между паузами, даже чередование рисунков и текстов в книге выстроено в чёткую последовательность. Потому её книгу мало смотреть. Её книгу нужно выдыхать, протяжно, с глубоким звуком, словно участвуешь в древнем ритуале, освобождаешься или призываешь. И тогда сквозь чтение-пение начинает проступать красивая мистика Миропонимания.

Примечание:
Сергей Ивкин – поэт, художник, библиотекарь. Автор 13 книг стихотворений. Постоянный автор журнала. Живёт в Екатеринбурге.