Сергей Бирюков

Поэзия – звучащая материя

Если поэзия начиналась изустно, то следовательно исполнительская традиция старше письменной, которая якобы и является традиционной. Такое бывает и довольно часто: перепутки следствий и причин.
Таким образом – исполнение стиха, его голосовое воплощение – это просто осознание поэзией и поэтом своих родовых начал.
Поэзия – это собственно вибрация материи. А значит поэзия телесна и природна. Недаром Павел Флоренский сопоставлял речь с семенем, исходя при этом из наблюдений анатомов и медиков.
Проблема в том, как передать голосом эту вибрацию в наиболее адекватном виде. Признаем, что это не всегда удается. Есть талантливые авторы, которые принципиально не стремятся к исполнению и ничто их на это не подвигает. Они уверяют, что стихи надо читать в книге глазами и этого достаточно. Правда, я не встречал поэтов, которые бы совсем не выступали с чтением стихов, хотя теоретически можно себе представить, что таковые есть на свете.
Есть другие талантливые авторы, которые считают, что стихи исполнять нужно, но делают это таким монотонным образом, что уже третий текст не отличаешь от первого и второго, а на пятом чакры восприятия окончательно закрываются.
Однако так называемый регулярный стих прямо толкает либо на монотонное чтение, либо на «артистическое» в стиле самого артистичного шестидесятника. Придется признать, что новизна и свежесть звучащего стиха таится в интонационных и голосовых сдвигах, а следовательно сам стих предполагается сдвинутым с точки регулярности. На этой сдвинутости, собственно разрушении канона, выстраивается индивидуальное произведение. В идеале каждое новое произведение данного автора отлично от других его же вещей. Понятно, что это труднодостижимо. В еще большем идеале – каждое исполнение – это создание именно нового текста (исполнение здесь полагает текстопорождение).
Таким образом, сознательная работа с голосом порождает и особый тип текста. Этот текст уже нельзя назвать стихами. Здесь нет ориентации ни на один из традиционных размеров силлабо-тонической системы, хотя эти размеры могут спорадически возникать. Ни что не отрицается, но нет и непременного следования любому канону. Автор создает собственный канон по внутреннему чувству соразмерности и гармонии или же деразмерности и дисгармонии.
Обращение к музыкально-поэтическим теориям прошлого века (М. Малишевский, Л. Сабанеев, А. Квятковский) и современным теориям и практикам перформанса дает понимание голоса и тела вообще как инструмента, равно музыкального и поэтического. Причем не застывшего и раз и навсегда данного, а преодолевающего различные преобразования.
Две, периодически сменяющие друг друга, системы поэтического: «технэ» и «мании» складываются в своеобразное единство: «технэманию». Да в общем в поэзии как высшей форме искусств их разделение и немыслимо.
Если поэзия как термин в своем реальном значении есть объединительное синтезирующее деяние (делание, творение), то значит этим термином возможно объять и наши действия по воспроизведению текста, то есть наиболее полному выявлению текста. Ведь написанное и типографски оттиснутое на бумаге это: а) один из вариантов того, что могло быть, б) но и в этом варианте, якобы единственном из, таится еще несколько вариантов, возможных к озвучанию.
Итак, автор текста пытается извлечь из того варианта, который он однажды записал, некоторые другие варианты – по слуху, по телесному и духовному чувству. «Поэт зависит от своего голоса и горла», – как говорил Алексей Кручёных.
Эта работа близка к музыкальному действу в самых радикальных его проявлениях. Но в то же время надо учитывать, что музыка так же питается поэзией, как и поэзия музыкой. Искусства взаимозависимы. И то, что музыка берет из поэзии, возвращается в поэзию в преображенном виде, равно – наоборот.
Поэзия – это звучащая материя. Поэт записывает уловленные звучания. И вполне естественно эти звучания потом возвратить эфиру или ноосфере. И возвращали поэты, рапсоды и аэды с древних времен. Но в ХХ веке поэтический авангард в конкуренции с авангардом техническим (звукозапись!) открывает новый поворот – фонетическое, сонорное, письмо. Письмо, в котором особое внимание уделяется атомам слова. Велимир Хлебников был здесь пионером, как и во многих других областях современной поэзии.
Чтением-прочтением поэтическое продлевается во времени, в обе стороны – в прошлое и будущее, меняет статику на динамику.

Примечание:
Сергей Евгеньевич Бирюков – поэт, д-р культурологии, перформер.