Сергей Божко

Тревожный чемоданчик

Об авторе: Родился в г. Донецке в 1978 году. Автор двух сборников стихов. Участник Донецкого клуба поэтов, мастерской художественного слова «Южный маяк» (Краснодар). Публиковался в журналах «Южный маяк», «Пять стихий», «Аврора», «Плавучий мост», «Поэзия. 21 век новой эры»; в антологии «Солнечный ветер»; в альманахах «Царицын», «Грани», «Образ», «Эхо»; на сайте «Донской писатель».Выпускник Студии издательства СТиХИ (2023-2025). Участник программы СВОяЛИТЕРАТУРА в академии «Меганом» (Таврида.Арт, 2025) и Школы литературного мастерства им. И. Ф. Вараввы (Краснодар, 2025). Финалист конкурсов: Господин Ветер, Яблочный Спас, им. Салиха Гуртуева, Моё солнцестояние.
Живёт в Республике Адыгея, пгт Яблоновский.

Сонет для шахтных сторожей

По шахтному двору
когда-то разрешали
бегом крутить педали
в июльскую жару.

Я сторожу ору,
что уезжаю в дали,
и прячусь на вокзале,
съедая шаурму.

На море буду жить,
Георгия Седова
проведаю музей.

Другие рубежи
водой намоют слово
для шахтных сторожей.

* * *
В Тимашевске на вокзале
отключился интернет,
люди в прошлое отстали
и в киоски для газет.

Попаданец одиноко
ждёт старинный паровоз;
машинист не знает Дока
(отвечая на вопрос).

Беспилотная угроза
не предвидится как раз:
ни ранений паровоза,
ни тревоги возле касс.

Автобус

Неважно светит из плафона;
и шибка с дырочкой, и лаз;
и остекление балкона –
как у автобуса «ЛиАЗ».

Нам повезло, что повезло нам
занять свободные места
за неуступчивым уклоном,
где на коленях высота.

Но остаёмся ходоками,
вращая поручни руками;
пылюка южная столбом.

Хрущёвка сжата проводами…
Я расскажу прекрасной даме
о происшествии любом.

Тревожный чемоданчик

В рюкзак – тревожный чемоданчик,
а у родителей – в пакет.
Когда случается нежданчик,
то времени на сборы нет.

Котов тем более не сыщешь,
сидим на лестнице без них,
спасая паспорта и тыщи,
и переноску на двоих.

Сидим компанией, но скромно,
жуём тревогу втихаря.
Наш дом не домна, дом не домна
благодаря, благодаря.

* * *
Баклажки дождевые,
баклажки в огород;
баклажки гостевые,
баклажки наперёд.

Хорошие баклажки
с водой на каждый день,
одни – многоэтажки,
другие – как плетень.

И прочая посуда,
и долгие дожди.
Мы будем жить отсюда
на день и ночь пути.

И опыт не запрячем.
Простите, если что.
Период был горячим
с баклажкой в решето.

* * *
Собаку загнали в кубло,
обскубли деревья.
Нет вечного стука в стекло
во время кочевья.

Клеща не поймает (как вот!)
загривок собаки.
И лает она, и живёт
под именем Лаки.

А сколько протянут орех,
сирень, абрикоса?
Деревья, какие у всех
растут без вопросов.

* * *
По ночам в ногах муляка,
хоть портянками мотай;
путешествуй, как собака
поселковая на лай.

Под берёзой можно выпить,
на платановый бульвар
принести в суставах Припять,
до утра понизить жар.

И на лавке, и под лавкой,
и на клумбе у цветов
спи спокойно – и не гавкай,
и поглаживай котов.

Пасха в Старомихайловке

Паска без изюма
в тубе из печи.
Корочкой Фаюма
смотрят куличи.

Шкандыбать до храма
с бабушкой легко.
Эта панорама
в мозге глубоко.

Разговляться будем
краковской вприкус.
Дорогие люди,
Господи Исус.

* * *
Я не храплю, пока не снятся
(ой-бо!) космические сны
в чужой однушке пепелаца
на побережье у Апсны.

А если да – хватает спичек
зажечь последний элемент,
и просыпаться без кавычек
в один стремительный момент,

когда жена идёт на кухню.
А я же в космосе, я не
в себе и филином не ухну
в необозримой тишине.

Весна

Картошку не, картошку не садили,
а под чеснок включали рокабилли,
и широко пешком по целине
сажали мелочь. А картошку – не.
Узнали, как дела у бабы Мотри.
Сегодня так, а завтра мы посмотрим.

* * *
«Як то кажуть – дурнэ,
якщо сало бэз хлиба», –
пела бабушка мне,
а я пел ей «спасибо».

Тот бедняцкий язык
приносили с котомкой;
суржик был и затих,
не раскрылся в потомках.

Хорошо. Только «шо»
зацепилось на нёбе,
и живёт крепышом
в языковой утробе.