Вера Калмыкова

Будьте и вы, и мы

Об авторе: Родилась в Москве (1967). Поэт, филолог, искусствовед, кандидат филологических наук, член Союза писателей г. Москвы.
…Мне жаль, что слова: «Всё, что есть у меня, мой язык» – написала не я. Иногда даже дурно делается, насколько же я исчерпываюсь стихами и в стихах. Есть ещё кое-что, но оно тайна, не сообщить, иначе сломается. Есть мир предметов (коллекция), старых и не очень, в которых люди и эпохи: маленькое собрание времён и лиц, сколько дом вместит. Остальное – либо подённая работа, либо анекдот, иногда смешной, чаще скверный. Почти никаких знаний и совсем нет ни в чём уверенности, хотя последние 16 лет я твёрдо знаю, что существую: великое достижение! И много-много разного текста, на чём с удовольствием, думаю, оттоптался бы Фихте: я, не-я, и как не-я становится мною, а я растворяюсь, расподобляюсь, а потом собираюсь, чтобы снова распасться. Очень динамично, порою утомительно. В любом случае – слава Богу за всё.

* * *
Это медленная река,
но она течёт.
Есть работа для бурлака –
подставлять плечо.

У реки истоков два,
а русло одно.
Две руки, задрожав едва,
заберут равно.

* * *
Тело теряет невинность,
душа теряет отдельность,
и в зеркале не узнаёшь своего лица:
те же черты,
у взгляда
тот же –
прежний –
предел, но
с нынешним отраженьем жить теперь до конца.
До потери тела душою, до последней её утраты
ты уже никогда никуда не пойдёшь один.
Каждый момент, пытаясь
просто стянуть края, ты
не единица – двое,
раб свой и господин.

Двое, с какой стороны
зеркала ни вглядеться:
ни с одной точки зренья не важен возраст и пол.
Скоро спишется с круга
пылкое эго детства,
и даже с точки разрыва
не уйдёшь откуда пришёл.

Вслушайся, полон страха,
как отдаётся зычно
эхо другого тела,
слепленных чувств двоих
там, где ты был хозяин,
в чертах, как будто привычных,
вроде бы и знакомых,
но уже не совсем твоих.

* * *
визуал говорят побеждает владыку слов
посмотри говорят на картинке уж смысл готов

но закрой глаза и припомни хоть слово лес
видишь лес наяву в сознанье твоём воскрес

и не нужно картинок и взгляду не нужно глаз
образ мира звучный и так уже есть у нас

этот мир опять и снова был сотворён
и не так уж важно насколько раскрашен он

под ночным сапфиром зефир распустил эфир
чудеса что слова и теперь вызывают мир

только рот открой – и ты словно в масло нож
с места не сходя по мосту в реальность войдёшь

оглянись вокруг сверкающ и недвижим
мир для нас для всех мы вместе в слове стоим

* * *

…И наконец очеловечен,
даёшь словам свободно течь:
божественное тело речи
всё тут же обращает в речь.

Что было хаосом надменным,
чем ужас застилал глаза –
распластывается по стенам,
а к нам ему теперь нельзя.

Страх постигает страх, и бездна
в самой себе не видит дна;
непротяжённа, бестелесна,
собою тьма побеждена.

Тогда мы начинаем сами,
желая слову долг отдать,
миры осваивать стихами,
творение приумножать,

не для корысти, не для славы
стирать случайные штрихи…

Но только по следам кровавым
не складывать бы нам стихи.

* * *
вот такая шла работа
звон ударов гул знамён
незатейливые кто-то
с незапамятных времён

здесь корячились до пота
здесь втыкали наповал
голос лающий пехоту
в наступленье поднимал

археолог снимет внешний
слой, а кости там белы
наконечник проржавевший
с той убийственной стрелы

* * *
Разрушенные звуки собирать
по черепку без суеты мне дайте.
Пустая осень обернётся вспять
трагедией Шекспира или Данте.

В лесу ни мухоморов, ни опят –
такая сушь, что листья жестяные.
Но звук родился и живёт опять –
последним эхом мира ли, войны ли…

Тютчев

1.
Никто из нас уже не станет прежним,
да мы, увы, не лучшего литья.
Но даже если мир войдёт в края,
нам будет зарево пожизненное брезжить,

и панорамы виденных разрух
нам всё казаться будут дикой сказкой,
впиваться будет с жадною опаской
в ночное небо наш смятенный слух…

2.
Может, всё-таки Солнце
нас достало своими нервами.
Как никогда нирвана теперь далека.
Уроки взрывов и выстрелов не мы проходили
первыми.
Но всё ж наша участь томительна и горька.

Какой сумасшедший Тютчев
предскажет наново,
что покой не приснится. И ни одна звезда
не скажет, мол, всё путём,
в отчаянье рано вам,
только промерьте бездну, не пожалев труда.

И нам не снятся сны – реальность пронзительней,
невероятней образов безысходной тьмы.
Только лица убитых глядят просительно:
дайте нам бытия. Будьте и вы, и мы.