Ярослава Широкова

Что-­то чувствуем, но не можем этого осознать

Об авторе: Родилась в Нижнем Тагиле. Писала стихи с раннего возраста, случайным и счастливым образом попала в поэтическую школу Е. В. Туренко. Там училась внимательно читать хорошие стихи и редактировать свои. Там же появились первые публикации под псевдонимом Ася Широкова. После отъезда Туренко из Тагила, решила поступать и поступила на филологический факультет в городе Екатеринбург. С тех пор проживаю здесь. Пишу, публикуюсь, выступаю. Являюсь постоянным членом жюри детского поэтического конкурса Щегол, нескольких других детских литературных конкурсов.
Три года училась в Чехии (Прага) на монтессори-педагога для детей от 6-12 лет. Работаю учителем начальных классов по этой методике. Мама двух девочек. Создала свою методику преподавания литературы детям «Совместное чтение как метод развития морали детей от 6-12 лет».
Публикации: книга «Картон», книга «Песни для начальной школы». Стихи были опубликованы в журналах и альманахах России, Италии и Америки (Белый ворон). Публиковалась в журнале «Урал», альманахе «Красными буквами», антологии Современной Уральской Поэзии, антологии «Екатеринбург 20:30», на портале «Мегалит», в журнале «Дегуста».

* * *
пока одета осень в облака
окраин, полногрудые мурашки
выпячивают сытые бока
под воротом учительской рубашки,

ты спишь на остановке у реки,
где плачут наливные пеликаны,
и падают хмельные рыбаки
в компьютерные сети и стаканы.

трамваи входят по двое в глаза,
безопытно слоняются кареты,
кондукторы теряют голоса
и угощают ехать без билета.

* * *
и вот уже который день
я подношу тебя к балкону
и прислоняю к темноте
и ты сливаешься с дождём и
там, когда я отпущу
тебя на землю, ты заплачешь
и разольёшься по щелчку
как мать, кормящая за пальчик.

Страна ОЗ

Морщится на погост
Горец страны ОЗ,
Лет четырех от роду

В правом боку дыра,
Скомкав скелет костра
Мылит губами соду.

Падая каждый крок,
Сватая через скок
Голосом человечьим

Кудри житейских тел.
Клевер и чистотел
Обременяя речью

Издали прогундит
Поезд его груди,
Оголосится в смехе

В маковой бороде.
«Перескажи мне, где
Урфин кует доспехи?»

«Там, где твои блины
Выпекут живуны
Бабушка или мать

И унесут дремать»

Причастия

перельнуть за песочницы
ставшими частью песка
проникая в большие карманы,
и там заземляясь
я страшусь.
но себя в каждом детском «угу» осязая
так становится мирно лежать на полу сквозняка
если дети оставят нам шанс на спокойный обед
тихий сон, и под утро
раскатятся мхом поцелуев
мы оставим наш дом,
и по улицам бегло танцуя
вчетвером ускользнём
вышивая своё волшебство

спите, крошки.
огромные кости дверей
запираются на зиму,
щёлкая ригелем пальцев
мы уходим в себя,
пробудив полуночных скитальцев,
на коленях
оставив работать усопший дисплей.

глубже только горошины прыгают в щели полов
приземляясь на кончики краски
и старого лака
можешь больше так жалобно рядом со мною не плакать?
я к такому ещё не готов

* * *
Вот я укладываю тебя на груди,
прижимая к себе твои маленькие ушки.
И в тот же момент твоя старая дочь укладывает твои тряпичные уши и седые волосы в плотную косынку,
Отправляет тебя на воскресную службу,
Причитая не покупать дорогие свечи.

Вот я веду тебя за руку,
Улыбаюсь твоим хрупким, ломаным шагам.
А по той же улице твоя маленькая внучка ведет тебя под руку..
Прямо навстречу нам.

Мы соприкасаемся с ними взглядом.
Что-то чувствуем, но не можем этого осознать.

Главное, чтобы все они любили тебя – думаю я.
Я прослежу, моя дорогая.
Можешь не покупать мне этих дорогих свечей.

* * *
тёмная сторона травы
устье росистой выемки
дети до детворы
пили с твоей руки

и превращали скоп
выжженых шалашей
в чёрную крапинку уголька
в мятую полосу камышей

где их теперь искать
выпали за болотица
ухо к земле прикладывай –
сердце ещё колотится.

Молитва Герды

покинутые улицы полны
такими же деревьями как мы
осанку наклонившими на север

кореньями застывших фонарей
приказами подснежных королей
и королевен

из вида ты теряешься в Кайме
замерших. стоит сбиться – и в зиме
пополнится коллекция ледышек
я доберусь к чертогам, а потом
заплачь всепоглощающим теплом
и пусть убережет тебя всевышний.

* * *
Церковка, башенка, запах духов соседки
светлая пашня, велосипедный град
мамочка, жди меня, я уже за Исетью,
кланяюсь грязному воздуху на губах

еду и думаю, как бы замедлить горы
выключить свет и выпрыгнуть на пути
вялое крошево снов заплетаю в трое
висельных кос, разбитых на волоски

полдник темнеет, люди прохладной лентой
тянутся к подлокотникам деревень
на электричке дорого, мы студенты
вот и пойми как хочешь
или поверь.

Прага. Малостранска

Ты предчувствуешь спазмы, когда трамваи
вращаются по спирали
перед малостранской –
так чужеродно на этой почве

говоришь «пардон», точно небо Праге прощает
эти штыки крыш, и на божий дом накладывает примочки
говоришь «дякую» и голос режется на полоски
вытихает раздольным говором контромарок
камерной страны
где полуночные светофары
прыгают тревожно под русским сердцем по чешским барам

вот твоя броня – коммунизм и наглость
возникающий город между деревьев на горных склонах
ты всегда чужая, на каждом постере таксофона
сколько б слов не скопила, лучше б не улыбалась.

Гелиотропизм

Как
царапаясь
об асфальт
Ты стремишься спиной
упереться в спад
Милость Господа
продлена
По подписке
О невыезде
В зону солнечного
Тепла

Как
Раскидывая
Пески
Строишь
Телушко на
Кости
Смеси похоти
И воздержан
Ности

Солнце выйдет
И вся за ним
Ты,
раскиданная
Свистом
Севера
Поднимаешься
Руки тянутся
Вдоль
Дерева

Стой
Не расти вне
Расти вглубь
Поливай корень
Не листву
Смейся жилками
Плюй на
Сиплый
Звук

Ветра.
Ещё два дня
И тебя
сорвут
На гробу послания
Наскребут
Всё живое
Станет
Искусственным
Интеллектом

* * *
руку проткнув натощак
вылетаю с иглы на витрину инъекций
– я могла вас поранить насмерть
как ты будешь носить дитя?
– в сердце.

в первой артерии руки его скрестив
отошью их мягкими нитками
во второй поместится голова
пусть это мой кулак –
мой наследник крови

так и буду лежать годами, не разрешая
воде отойти с палаты до океана
в перикарде холодно как в дыму
но простыть ему
не получится, как ни бейся.