Наталья Тимофеева

Стихотворения

Об авторе: Поэт, переводчик и прозаик Тимофеева Наталья Валерьевна (Наталья Шабло) по первому образованию – преподаватель иностранных языков, по второму – экономист. Автор шести поэтических сборников и сборника переводов. Публиковались в «Литературной газете», журналах «Нева», «Лиterraтура», «Юность», «Сура», «Московский BAZAR», «Западная Двина», «Новая Немига литературная», «Южный Маяк» и др. Лауреат нескольких литературных премий и фестивалей. Награждена медалями им. Константина Паустовского и Гриша Плиева. Член Российского союза профессиональных литераторов, Международного союза писателей им. Святых Кирилла и Мефодия, Союза писателей XXI века..

Разнотравье

Идешь в разнотравье – кузнечики, мошки.
Раскрасит лодыжки пыльца.
Разложат сушить мотыльки на дорожке
Синь неба с другого конца,

И думаешь: слился с природой и ладно,
Мечталось не раз отдохнуть.
И стоит ли так торопиться обратно
Продолжить извилистый путь?

Случайный романтик, шуршащий травою,
Зачем тебе счастье полей?
Как лошадь, киваешь на всё головою,
Цепляя на брюки репей.

Тебе не попутчики ветер и птицы,
И облака белая грусть.
Что ведаешь ты о цветах медуницы?
Попробуй прочесть наизусть

Овсяницу, мятлик, гребенник и донник,
Люцерну, багульник, шалфей.
Не ставя трофеев на подоконник,
Не вырвав из почвы корней

Своих и чужих. Загорая на солнце,
Что выносишь в сердце своём?
Какая былинка внутри шелохнётся,
Под первым июльским дождём?

Что станешь потом защищать до остатка,
Когда налетит вороньё?
Пускай же пыльцою запомнится сладко
Крещенье на поле твоё.

Небо в груди

Когда небо шире, чем ты можешь обнять,
Зарождаются рифмы, тоску не унять.
Голубое глазищами смотрит – насквозь.
Достаешь свою душу повесить на гвоздь.
Начинается дождь, он идет без конца.
Переводчик с небесного – капли с лица,
Вытирает и тут же в сентябрь, как в бутыль.
А тебе говорят: „Удивительный стиль!
Вызывайте почаще стихи и дожди.
С ними небо пульсирует птицей в груди“.

Чувствуй и пиши

Дождь мельчает – бисер на траве.
И прохлада грубо лижет руки.
В ноябре предчувствие разлуки,
Оживает в каждом существе.
Не поймешь, откуда ждать потерь,
Отовсюду лишь ветра и тучи.
То ли ты настолько невезучий,
То ли в спячку, как всему теперь,
Впасть пора, вот только мал приют
В листьях, что шуршат до первой лужи.
Может, никому ноябрь не нужен,
Только неизбежен наш маршрут
Через осень в глубь своей души. –
Время осознать конечность года,
Как осознает его природа.
Чувствуй, проникай во всё. Пиши.

Осенний крой

Есть только ветер. Стылая вода.
И стая уток. Их туда-сюда
На волнах на канале разбросало.
Не улетают. Быть ещё теплу?
Листва слетает вниз по одному,
И штопает речное одеяло

То золотом, то красным огоньком,
То бурым и оранжевым тайком.
И прошлое течёт в его объятьях,
Как по воде размазанный пейзаж.
Прохожих прячет осень за корсаж,
Они торчат булавками из платья. –

Пока неясны крой и силуэт,
И предпочтений будущего нет.
Поднимешь воротник, как щит от ветра.
Ты не нашёл ответ на свой вопрос,
И лишь ветра опять идут вразнос,
И золото летит на уток щедро…

* * *
Густеет воздух, обещая снег,
и дышится с трудом холодной влагой.
Последний жёлтый лист искать ночлег
пытается, скрываясь под корягой,
как золотая мышь. Его судьба
уже предрешена порывом ветра.
А завтра леденящая крупа
накормит парк насильственно и щедро.
И жаловаться будет ни к чему. –
Во всём закономерность и цикличность.
Теряют листья все по одному,
но говорить не принято о личном.
Как только вспыхнет грудка снегиря,
порадуешься – есть в зиме живое.
Так вот он – красный лист календаря, –
Пришествие зимы очередное!

Услышать тишину

Ничто не предвещало тишины.
Колючий ветер бил в стекло упрямо,
И ночь была растерянной и пьяной,
Глотнувшая кровавый дух войны.

Мир жаловался, плакал и страдал,
Цеплялись клёны за осколки неба.
Но тишина, как выдумка и небыль,
Жила в пространстве между двух зеркал,

Не приходя в себя. Мела метель,
Пульсировали сводки жатвой страха,
Пропитывалась горечью рубаха
В статистике посуточных потерь.

И вдруг – звезда. Спокойный свет небес
В одной необъяснимо яркой точке.
И тишина рождественскою ночью,
А с ней – волхвы с сумой наперевес.

Не смирна и не золото внутри.
На ладан дышит мир… К чему нам ладан?
Но тишина, её услышать надо:
Звезда зажглась – забудь про всё, смотри!

Первая страница

Скрип половиц. Замедленная речь.
Горит теплом разморенная печь,
И рыжий кот растянут на диване.
Щеколда стукнет, загудит в трубе.
Поправлю плед заснувшему тебе. –
День уплывает лодкой в океане.

И, растворяясь в сумерках небес,
Чернеет хлебной корочкою лес.
А после, по законам океана,
Его глотает тёмно-синий мрак,
Где лодку не догнать уже никак, –
Не выловив на крюк Левиафана.

Пусть семь потов сойдут во сне веков,
И выйдет Нил из древних берегов,
Плыви себе в видениях Танаха.
Архангел Гавриил наточит меч.
Ветхозаветным гулом дышит печь. –
В ней догорает половица страха.

Увидишь сам, как утром в феврале,
Две первые звезды, взойдя в золе,
По дымоходу вырвутся наружу.
От них пойдут вселенские ростки…
Ну, а пока на лепесток руки
Клади во снах истерзанную душу.

Здесь хорошо. Здесь прост и ясен быт.
И чайник на живом огне кипит.
Вкуснее чай от чабреца с душицей.
Ты будешь чист, проснувшись поутру.
И жизнь начнёшь со снега на ветру
От Иоанна первою страницей.