Румяна Грумеза

Свет в руках жены

Об авторе: Я родилась в 2004 году. Имя у меня болгарское (родители когда-то услышали по телевизору), фамилия – молдавская (прадед с семьёй переехал в Куйбышев из города Бельцы). Живу в Самаре, не планирую переезжать, очень привязана к знакомым местам и своему району. Вся моя жизнь прошла рядом с улицей Стара Загора, названной в честь болгарского города-побратима Самары. В старших классах школы училась на техническом направлении, потом поступила в Самарский университет на направление Фундаментальная информатика (в этом году заканчиваю ВУЗ). Но гуманитарное начало всё равно берёт своё: в школе была призёром всероссийской олимпиады по русскому языку, после школы стала участвовать в литературных семинарах и подаваться на конкурсы и премии. В 2026 году стала лауреатом премии «Лицей». Публиковалась в журнале «Альдебаран», на портале «полутона». Участница Всероссийского фестиваля им. М. Анищенко (2024), Зимней Школы поэтов в Сочи (2026).

Редакция ПМ сердечно поздравляет Румяну Грумезу с 1-м местом в номинации «поэзия» престижной литературной премии «Лицей», которая была вручена в день рождения А. С. Пушкина 6 июня 2026 года на Красной площади в Москве.

* * *
каждый вечер звуки сверху кто их разберёт
не пойму сосед соседку любит или бьёт
ей чего-то всё неймётся и всегда в ночи
ходит иногда смеётся иногда кричит
я хочу чтоб так же кто-то у меня ходил
и из бестолковых окон больше не светил
лунный лунный свет бездонный в нём отражены
отблески чужого дома свет в руках жены
мне не грустно только редко может быть во сне

снова встретится соседка улыбнётся мне
просит поправляя лифчик донеси пакет
от неё сгустился в лифте тёплый белый свет
говорит со мной тягучим сладким языком
мне темно и тонкий лучик лёг под потолком
я протягиваю руки где моя жена
только женщина и звуки только тишина

* * *
исчезает листва, изменяются звуки и воздух
я малышка совсем, и мне в школу сегодня к восьми
эти первые зимы важнее, чем первые вёсны
в парке голые ветки и шарики жёлтых синиц

предложение каждое несочинённо-простое
только мысли длиннее, и кажется – речь так бедна
возвращались из школы с друзьями по двое, по трое
а с утра шла одна

в сером небе движение – это огромный журавль
он летит от зимы, облака за собой серебря
переходишь дорогу и смотришь – налево, направо
а потом на себя

это ты это ты
эту хрусткую лужицу топчешь
тонкий внутренний лёд
и не хочешь идти – а куда тебе надо? – и в школу не хочешь
и внутри журавлиный полёт

воротник водолазки так колется, только тепло ведь
и расскажут: тепло – безударная е и ударная о
журавля не поместишь в руке, целый мир состоит из пословиц
и твоё от тебя не уйдёт – ну а ты от него?

и под небом замрёшь, запрокинув упрямую голову
журавли в водолазке так щиплются, рвутся наверх
оттянув воротник, отпускаешь
и горлу так холодно голому
намерзает туман на глазах
замерзает навек

свято место останется пусто. попадают с веток синицы
ты их держишь, как собственный страх
и в пушистых, как снег, – и в холодных, как снег, – рукавицах
и в ежовых руках

* * *
огонёк колонки газовой
на года и на века.
– ну, давай: садись, рассказывай,
что там у тебя и как.

чая чашечка бездонная,
немудрёная еда.
– я какая-то бездомная.
неужели навсегда?

мне туда идти не хочется,
он меня совсем не ждёт.
там бельё его полощется,
там он ходит злой как чёрт,

весь обиженный, издёрганный –
посмотрите на него!
я с баулами, с коробками –
он не встретит: спит небось.

мне ещё готовить первое,
и на завтра дел полно…
ладно, я пойду, наверное,
засиделась – ночь-полночь…

за окном бегут извилины
неизведанных дорог.
обо всём поговорили мы,
затухает огонёк.

тут в виски чего-то стукнуло,
всполохи горячих слёз:
– я однажды не пойду к нему,
я исчезну – вот и всё.

вот из магазина топаю –
тело – раз – и упадёт.
закачается над пропастью,
потихонечку пойдёт,

как по ниточке, по времени –
только тень моя – не я…
– ну куда одна по темени?
хочешь – на диване ляг.

* * *
фонари зажигают. к снежинкам в луче
обращаешься ласково: кто вы?
от ходьбы колыхается ель на плече.
– это мы, безутешные вдовы.

вот одна на щеке и ещё – на губе,
превращаются в слёзные лужи,
обнимают всем телом и видят в тебе
ненадолго ушедшего мужа;

тают чмоканьем тихим со звуком „ты мой“,
тяжелеют в прощанье мгновенном;
ель набухла от снежной воды. и домой
ты войдёшь, зацелованный снегом,
и жену поцелуешь – растроган, смущён –
и уколешь еловой иголкой.
её губы сухие и пахнут борщом,
и она улыбнётся: ты долго.

не пускаешь её, прислоняешься к ней –
нетеряемым и обретённым.
ты в тепле и в светле – и не видишь в окне
белоснежную женщину в чёрном.

* * *
Поздно, ложимся спать.
Стыдно: лежу опять
С видом несчастным, жалким.
Глаза мои – как собаки:
Смотрят и ждут с мольбой,
Молча идут с тобой;
Тёмный усталый взгляд –
Это они скулят.

По-человечьи взглянешь
И потихоньку гладишь
Мокрую шерсть ресниц –
Спи, – говоришь, – усни.

В утреннем полумраке
Дремлют мои собаки;
Им нелегко пришлось.
Мягкие капли слёз –
Маленькие щенки
Возле твоей щеки.