Андрей Коровин

…А ты мне про Ерёму!

Тула, 1988-й
Возле редакции газеты «Молодой коммунар», куда направляюсь, встречаю журналиста Лёшу Дрыгаса.
– Кто сейчас самый крутой поэт, а Коровин?
– Бродский, конечно! – отвечаю без тени сомнения.
– Ха! Посмотри на него! Какой нахрен Бродский…!!! Е-РЁ-МА!!!
Дрыгас обращается к высокой, вдвое выше него, длинноногой (от ушей) блондинке, которая наверняка не читала ни того, ни другого.

Тула, 1991-й
Дрыгас работает в Москве, продаёт книги на уличном развале. Приезжая в Тулу, рассказывает про Ерёму. Читает его стихи так, как может только Дрыгас. Пишет свои, немного подражая Ерёме. Вдохновенно рассказывает о квартире на метро Аэропорт, где обретаются поэты, о хозяйке Наталье Исааковне, о Меламеде и, конечно, о Ерёме…

Москва, поздняя осень, 1999-й. Старая квартира Ерёмы на Патриарших
Какой-то вечер в Чеховке. Читают стихи. После вечера фуршет. Вдруг Серёжа Шабалин говорит:
– А пошли к Ерёме!
– А пошли! (шум в голове)
Идём маленькой такой компанией (Шабалин, Серёга Лешаков, Маша Максимова и я), оставляя отпечатки следов на снегу, как настоящие поэты. Кто-то из нас знает пароли и явки.
Ерёма принимает нас, сидя у компьютера. Говорит:
– Интернет может всё! Например, перевести Лермонтова на английский!
Про интернет знаем только понаслышке. Компьютеров ещё ни у кого нет.
Ерёма вводит стихи Лермонтова в онлайн-переводчик.
– А теперь – обратно!
Стихи Лермонтова в обратном переводе с английского звучат идиотски. Смеёмся.
Водка кончается.
– Кто у нас тут самый молодой? – спрашивает Ерёма.
Все указывают на меня.
– Значит, тебе идти, молодой! – говорит он.
– А где магазин? – спрашиваю.
– А вон напрямки! – показывает Ерёма в окно через пруд.
Я выхожу из подъезда и иду в магазин прямо по льду пруда.

Москва, 2007-й. 26 февраля (понедельник) 19.30 Поэтический вечер из цикла «Легенды». Александр Ерёменко.
Вечер Ерёмы в Булгаковском Доме. Народу немного, видимо, никто не верит, что он придёт. Бывало, он не приходил на свои вечера. В этот раз пришёл. Спасибо Гале Рыбаковой. Ерёма читает стоя, откликается на просьбы слушателей почитать любимое. Одно слово – легенда!

Москва, 2008-й (навскидку). Новая квартира Ерёмы на Патриарших
Заглядываем к Ерёме с Михал Иванычем Коновальчуком.

Ерёма показывает типографский станок, стоит прямо в его крохотной квартире.
– Теперь могу книги издавать! – гордо говорит он. – Вот, одну уже издал! Нравится?
Мы берём книгу по очереди, хвалим.
– Могу и твою издать! – говорит мне. – Недорого!
– Я ещё свою не собрал, – отвечаю. – Да и денег нет…

– А где здесь туалет? – спрашиваю хозяина.
– Здесь нет туалета! – зычно отвечает он.
В душе холодеет. Квартира – без туалета!
– На корабле может быть только гальюн! Вот он, перед тобой!
И правда, гальюн. Первый раз в жизни (и пока в последний) вижу судовой гальюн в городской квартире. На Патриарших!

В разговорах вспоминаем Дрыгаса, говорим, что надо бы издать его стихи, провести вечер памяти.
– Я обязательно приду и скажу о нём! – говорит Ерёма. – Организуй, а?
Я обещаю.
– А как ты его звал? – спрашивает меня.
– Лёша.
– Тогда зови меня Сашей!

…а книгу Дрыгаса мы издали и провели вечер его памяти в Булгаковском уже после смерти Ерёмы.

Москва, 2015-й (навскидку). Патриаршие пруды
Поздний вечер. Только что закончился очередной поэтический вечер в Булгаковском. Мы стоим с толпой поэтов на Патриарших. Кто-то пьёт коньяк, кто-то курит, кто-то флиртует с девушками, кто-то читает стихи. Мимо идёт Ерёма. Приветствуем мэтра. Он говорит:
– Ребята, вы чего здесь? Позвонили бы, зашли ко мне!
– Да как-то неудобно, – отвечаю я за всех, – да и много нас.
– Вот ещё! Пошли хоть сейчас!
– Да мы уже расходимся…
– Ладно, в следующий раз звони!
Это было джентельменское приглашение.
Компаний к Ерёме я не водил.

Я так и не доехал к нему в хоспис. Проклятая работа.
Мне передавали приветы от Ерёмы – Валера Лобанов, Эргали, Коновальчук.
В день 70-летия я ему позвонил. Все трое сидели у него за столом и передавали друг другу телефон. Саша прохрипел в телефон: «Спасибо!»

На могилу Ерёмы в село Никитское доехал только в 2025-м. Буддист Ерёма похоронен возле православного храма, настоятель которого – поэт и его близкий друг, отец Александр (Волохов). На могиле стоит якорь и камень-корабль, найденные художником Андреем Бондаренко. Старший матрос Ерёменко продолжает своё плавание.

Там же, возле камня-корабля и православного храма родилась идея премии «ЕРЁМА». Которую мы, с благословения Гали Рыбаковой, тут же закрутили с Евгением Бунимовичем и Марком Шатуновским и сообразили в Булгаковском в день рождения поэта осенью 2025-го.
А в этом году возникла идея в память о поэте в селе Никитском, где похоронен Саша, проводить «ЕРЁМА-ФЕСТ» в день его смерти.

Семь футов под килем! – сказал бы старший матрос Ерёменко.
Поднять якоря! – отвечаем мы.

Памяти старшего матроса
Александра Ерёменко

не надо торжественных песен
моряк отбывает в село
в алтайском его поднебесье
шаманское небо светло

петроглифов дерзкая стая
базальтовых твёрдых пород
из речи его прорастает
и в русских центонах живёт

среди бестолковых поэтов
он старший хотя и матрос
и в белое облако это
стихами своими пророс

и кем бы его ни венчали
на царство – каким кораблём
его как поэта встречали
хотя он и был королём