Пять непальских поэтов

Стихотворения

В настоящей подборке представлено творчество пяти непальских поэтов: Лакшмипрасада Девкоты, Кришны Бхушана Бала, Гиты Трипатхи, Кундан Шармы и Дхираджа Раи. Их голоса показывают удивительное разнообразие непальской поэзии, в которой образы природы играют значимую роль.
Лакшмипрасад Девкота (1909–1959) – самый популярный и всенародно любимый непальский поэт, удостоенный титула «махакави» (великий поэт), который считается основоположником современной непальской литературы. Он родился в Катманду в семье знатока санскрита, в 1930 он получил степень бакалавра в Индии, но главным делом его жизни стала поэзия. В своем творчестве он объединил народные непальские мотивы и тенденции английского романтизма, в частности, «озерной школы». Поэма Девкоты – «Муна и Мадан» (1936), написанная народным песенным размером джхьяуре, до сих пор остается самой продаваемой книгой в истории Непала. Несмотря на трагическую судьбу (смерть детей, пребывание в психиатрической лечебнице, ранний уход из жизни от рака в 49 лет) и гонения со стороны автократического режима наследных премьер-министров Рана, после реставрации монархии он некоторое время работал министром образования и был одним из основателей Непальской академии, созданной с целью изучения и продвижения языков, литературы, культуры и философии страны.
В своем творчестве Девкота обращался к немеркнущей красоте непальской природы. Он провозгласил ее величайшим наставником: как кукушка учится петь без учителя, так ручью он тоже нужен, чтобы двигаться по пути своего ритма. Девкота придерживался мнения, что природа превосходит ученость, а судьба – установленные правила. Путь человеческого духа определяется его естеством, человек обретает свою радость в том, к чему лежит его сердце.
В подборке представлено стихотворение «Ласточка и поэт». В этом стихотворении очень явно прослеживается приверженность поэта к известной философской доктрине «единого во множественном». Божественная сущность пронизывает все живое: и природу, и людей. Эта идея нашла свое отражение в древнеиндийских священных текстах в качестве формулы «земля – семья».
«Ласточка и поэт» – своеобразная поэтическая рефлексия Девкоты над этой формулой. Отношения ласточки и поэта в этом стихотворении представляют собой сложную систему переплетающихся образов – это и связь поэта и природы, поэта и поэзии, поэта и возлюбленной.
Стихотворение Девкоты открывает подборку и задает основной ее лейтмотив – как непальские поэты раскрывают различные стороны человеческих отношений через природные образы. Природа – не просто фон, но отражение сильных чувств, как любовной, так и семейной привязанности.
Кришна Бхушан Бал (1948–2012) – непальский поэт, вернувший поэзии простоту и доступность для читателя. Он использовал в своем творчестве ясные образы и мелодичный стих. Родился в районе Илам, большую часть жизни провел в Биратнагаре, где работал в Непал Растра Банке. За свою литературную деятельность, начавшуюся в 1970-х годах, он выпустил несколько поэтических сборников и зарекомендовал себя как один из самых революционных поэтов Непала. Критики сравнивают его с американским поэтом Лэнгстоном Хьюзом. В подборке представлены его стихи в переводах Г. Власова и М. Бергман, которые обращены к женщинам, но не к возлюбленной, а к дочери и сестре.
Гита Трипатхи (1972) – непальская поэтесса, автор песен, эссеист, литературный критик и учёный. Она получила степень доктора философии по непальской литературе в Трибхуванском университете. Среди её наград – золотая медаль Падмаканьи (2000) и премия «Лучший автор песен» (2008) от правительства Непала. В своём творчестве Трипатхи затрагивает темы несправедливости, прав женщин и охраны окружающей среды, а её произведения переведены на английский, хинди, японский и корейский языки. Ее стихотворение «Необратимость» в переводе А. Шараповой показывает, что женщина без любви становится подобна застывшей глине.
Кундан Шарма (1943) – непальская поэтесса, дочь выдающегося непальского литератора Кешавраджа Пиндали. Она является одной из первых непальских поэтесс, систематически поднимавших в поэзии вопросы гендерного неравенства и бросавших вызов патриархальному укладу. Её творчество отличается сочетанием суровой социальной правды и художественной выразительности. Кундан Шарма известна своей политической активностью, в частности, она была три раза заключена в тюрьму за протестную деятельность. В настоящее время проживает с супругом в Нью-Дели. Стихотворение «Свой уголок» отсылает к эссе В.Вульф «Своя комната» и универсальной потребности женщины иметь место, где она может быть сама собой.
Последний поэт из подборки – Дхирадж Раи (1992), самый молодой из представленных авторов. Его произведения были опубликованы как в сети, так и в литературных журналах. В 2015 году он принимал участие в фестивале литературы СААРК. Он характеризует себя как «поэта и ценителя литературного творчества» и идет по жизни с «сердцем, открытым поэзии». Его стихи «Фургоны смерти» и «Обещание» в переводе Ж. Сизовой рисуют мрачные картины современного общества, отказавшегося от единения с природой.

Лакшмипрасад Девкота

Ласточка и Поэт

а
Ласточка и Поэт
Из одного гнезда и одной крови!

б
Ягненок и тигр вместе пришли на водопой!
Пока сидели, Природа связала их сердца
Одной нитью.
Я точно говорю – она меня не боится!
У обоих существ одна отговорка –
Бодрствовать в полночном кабинете.
Падать, прижиматься к самой земле,
Где огонь этого мира;
Взлетать, переступать пределы,
Где холодные снега высот.
Обитать посредине,
Неприметно порхая,
Живя в сладостной неге!

в
Гляди! Вот он, натянутый
Длинный и тонкий электрический шнур!
Какие живые потоки в нём струятся!
На нём всю ночь напролет ласточка сидит на страже –
Сердце поэта тоже дремлет урывками.
Сердцем чую увлажненную землю,
На небеса глазею сквозь слёзы.
День за днем
Сердце щемит и колет –
Ищет пути выстроить терем любви
В уме!
В ночном одиночестве,
Когда весь мир засыпает,
Око воображения, всегда недремное,
Начинает клонить в сон.

г
Сладостны друзья, стихи, избранница –
Этот огонь внутри!
Чтобы твердо стоять на земле –
Умей «попискивать» и «выглядывать».
Медовый месяц мы решили провести в Непале –
Месте гор и здорового климата.
Безмолвно возникает духовная связь
Между ласточкой и плачем Поэта.
Завидя наши творческие муки,
Звездное небо, эти глаза сострадания,
Подглядающие сквозь оконную щель,
Скатываются, звездами рассыпаясь.
Ласточка и Поэт
Из одного гнезда и одной крови!

д
Мы здесь в погоне за весной –
Цветы мечты для нас существуют!
Мы пели песню Гаури-Шанкары,
Ту, что дуэтом поют Пракрити и Пуруша*
Дивное творение клюва и вкусового рецептора –
И есть наша обитель.
Дети разных веков могут открыть глаза
И видеть будущее!
Грязь, попираемую всяким,
У нас на виду;
Она – основа нашей обители.
Грязь и кирпичи из нее встретишь по всему Непалу,
По всему миру!
День за днем, хлопочешь, трепещешь,
Носом впитываешь запах земли.
Выбираешь глину, смягченную небесной слезой –
Клюешься и колешься;
Ласточка и Поэт
Из одного гнезда и одной крови!

е
А когда в гнезде вылупятся птенчики,
Когда оперятся, –
С нежностью мы хотим
Забрать их в лес и поставить на крыло.
Вот тогда взлетим высоко
Мы, любящая пара,
Ласточкина пара – поэзия и поэт.
Хлопая крыльями, долетим до берега моря,
Чтобы оглянуться
И сквозь слезы взглянуть
На лес человеческих существ.
В блаженство тогда окунутся наши души.
Родовая боль,
Тоска, какую мы чувствуем по их дому, исчезнет.
Ласточка и Поэт
Из одного гнезда и одной крови!

Кришна Бхушан Бал

Весть о потерянной дочери

Это моя девочка…
Она совсем оцепенела от ужаса под яростный рёв быка среди звёзд.
Насилие, содрогнувшее землю, осколками застыло в её глазах.
А ведь только что она беззаботно резвилась,
пробуя на вкус сладость росы в набухших почках лайма,
играла в золотых чертогах горчичных полей.
И исчезла. Разом. Унеся с собой сон моих глаз.
С речью сладкой, как мёд из лесного улья,
с глазами, что светят из-под подола зари,
она бежала ко мне сквозь грохот Коси и Гандаки*,
чтобы исцелить меня живой водой сандживани*.
Она играла в моих стихах, чтобы растормошить меня
Облаченная в пеструю джаму* незыблемой гималайской веры
Моя семилетняя дочь
Пропала в один миг, оборвав мотив моей песни.
Если найдёте её – отдайте любой сестре в одеждах гунью и чоло*,
пришедшей с кувшином к источнику-падхери*,
или подайте знак матери, схожей с ней лицом.
Только помните главное
если вы отыщете её –
вы отыщете всю нашу землю,
весь наш Непал.

Моей любимой сестре

Будь ты платком,
я бы хранил тебя в кармане, доверив ему твой аромат.
Будь ты бабочкой,
я бы посадил тебя на макушку цветка.
Будь ты голубкой,
я бы выпустил тебя с буйгала* – чтобы ты могла воспарить.

Но ты родилась среди людей и летала как воздушный змей.
Кто бы тобой ни управлял, – убеди вернуть тебя на землю.
Нани, нани,* в твоем совершенном бесстрашии – не только
живость ручья, но и глубина океана.
Оставшись один, я решился тебя изобразить
и выгравировал буквы на горизонте.
Воплощенная Мона Лиза, пусть тайна твоей глубины коснется
всех и каждого.

Порой ты весело заливаешься, как монетки, звенящие у меня
в кармане.
А иногда держишь в глазах целый мир, как заяц-беляк.
Не пойму, почему слова нежности так часто режут слух?
Однажды я назвал тебя «Каали».*
Разве узы святости не прекрасны? Люблю, когда ты называешь меня
«Каале».*
Пусть музыка этих слов звучит всегда, не смолкает и во сне.
По мне, это как лепестки розы, что цветут посреди шипов.
Если встречу божество – заставлю припасть к твоим стопам.
Если расцветет цветок прекраснее тебя, – подарю его тебе.

Гита Трипатхи

Необратимость

Взяв меня как податливую глину,
яростно размял,
и под предлогом придать форму
размочил мою структуру.

Оставил меня на берегу под палящим солнцем,
и вел себя так, будто
ждал нужного момента,
притворяясь, что не слышишь мои мольбы.
И вернулся лишь когда
я уже высохла и затвердела.

Со мной вперемешку –
песок,
камни,
сухая листва и
острые обломки шипов.

И вот ты смотришь на меня издалека,
уязвимый, но смелый,
своими сухими глазами,
желая, чтобы я стала потоком,
чистейшим горным ручьем.

Но увы!

Кундан Шарма

Свой уголок

Прожив так долго с другими,
понимаешь: нужен свой уголок –
там будешь жить с самой собой.

Не в одиночестве, а в уюте уединения,
где можно неспешно изучать
что сны, что явь.

Как же давно
я не краснела от тихой робости с утра.
Как же давно не видела лица рассвета,
глядящего из-под вуали облаков.
Уж и не помню,
когда в последний раз бродила
по аллеям воспоминаний,
греясь в лучах полуденного солнца,
Как вечером, усевшись на балконе,
внимала сладкоголосым трелям птиц,что возвращаются домой.

Прожив вечность в самоотречении,
Порой хочу вернуть
Фрагменты той самой жизни – чтоб были лишь моими.
Порой я так хочу остаться
в своем тишайшем уголке
наедине, лишь с самой собой.

Дхирадж Раи

Фургоны смерти

Я вечности хочу,
но вновь и вновь фургоны смерти
эта жизнь являет.
Не ведаю, зачем
бесслёзный гендерный поток
топочет мою грудь.

В какой момент
та вера появилась, что слюнит
при виде прав моих?
Забыла ли она о материнском чреве,
в котором выросла?

Всё это совпадает не вполне:
её блаженство для меня окова,
а заповедь – лишение свобод,
возмездие – насилье надо мной.
И это воплощенье никогда,
ни в коей мере
неприложимо с жизнью.

Однако жить желаю непрерывно,
не ведая, зачем мне эта жизнь
фургоны смерти
вновь и вновь являет.

Религия

На берегу речном
молился я моему Богу,
прося воссоединения.

На другой стороне
тосковала она обо мне
и молилась своему Богу.

Лодочник одинокий,
вдоль реки плывущий,
был исповедником иного Бога.

Обещание

Бесчисленные обещания даны
– во имя матери,
– во имя рода,
– во имя богов и богинь,
– вопреки риску познания,
– в силу уз самих обещаний.
С лёгкостью одно обещание претворяет
невежество в истину,
и в то же время
нет судьи верней, чем клятва.

Я видел: дядя мой именем дочери клялся,
прикладывая Тику к её лбу,
чтоб бросить пить,
и нарушал своё же обещанье
на следующий день.

Я видел: солгала моя сестра
и руку нашей матери прижала
к голове своей.

Но также я был свидетелем, как
брат мой избавился от чувства вины
после того, как коснулся камня священного
Аутари-тана.

Обещанья продолжали даваться и
разрушались одно за другим,
лживость свою обнаружив.
Ясно, что ни одно обещанье
не отягощало никого, никогда и нигде.

О, эти страхи!
Ничего нет фальшивее обещаний.

И вот сейчас я понял,
что невозможно обещание нарушить
по чьей-то воле,
и осознал, как крошечная клятва
способна испоганить жизнь кому-то
после того, как я пообещал
забыть тебя.

Примечание:

Лилия Стрельцова – непаловед, переводчик, кандидат исторических наук (тема диссертации: «Верования непальских лимбу: традиции и трансформации в XX–XXI веках», автор ряда публикаций о современной литературе Непала и фолклоре.

Герман Власов – поэт, переводчик, эссеист. Лауреат премии Фазиля Искандера (2021), дипломант Ахматовской премии (2023), лауреат премии журнала „Дети Ра“ (2023). Родился и живет в Москве.

Брегман Мария – поэт, прозаик, переводчик.
Родилась в Москве. Член Союза российских писателей и Русского ПЕН-центра. Лауреат Международного конкурса «Новые амазонки», дипломант Тютчевского конкурса. Рассказы вошли в лонг-лист Международной премии имени Фазиля Искандера.

Анна Шарапова – поэт, лингвист, переводчик, преподаватель. Окончила Московский государственный лингвистический университет. Живёт и работает в Москве.

Жанна Сизова – поэт, литературовед, переводчик, живёт и работает в Петербурге.