Виталий Штемпель

Лирическая новелла

(О книге Надежды Кондаковой)

Надежда Кондакова. Небалованный мёд. Книга стихотворений. – Москва : Дизайн-бюро «Револьверарт»; издательство СТиХИ, 2026. – 108 стр. с илл. – Серия «Срез». Книга тридцать шестая. Книжные серии товарищества поэтов «Сибирский тракт».

Небольшая, изящно сделанная книжечка известного поэта, уже не одно десятилетие остающегося на виду, – вне зависимости от частоты журнальных публикаций. Подготовка такого издания требует тщательного отбора стихов, концептуально выверенного их расположения, просто – авторской интуиции. Эта книга – по своей открытости и, как следствие, уязвимости, – встречный разговор с читателем. Ни в коем случае – не попытка его усладить (что сегодня – почти норма). Но дать возможность читателю на узком пространстве маленького собрания стихотворений лучше разглядеть и понять движения души их автора.
Можно с уверенностью сказать: Надежда Кондакова – поэт традиционной русской поэтической школы. При этом отдаю себе отчёт: школа и традиция – не просто понятия синонимичные, сегодня – это слова почти «ругательные». Но здесь я всецело на стороне Блока, считавшем, что «…вопрос о школах в поэзии – вопрос второстепенный.» Школа в поэзии – не более чем нотная грамота в музыке. Она объединяет всех, пишущих стихи. Но лишь те, кто способны выйти за её рамки, приобрести свой голос, становятся поэтами. Уникальность поэта – в его отличии от всех. В его единственности. И здесь я также солидарен с Блоком.
Форма, рифма или её отсутствие – факторы сопутствующие. Превыше всего – отношение к языку, а через него – к создаваемому образу. Музыкантом (истинным) становится лишь обладающий музыкальным слухом. Поэтом – лишь тот, кто обладает слухом поэтическим. Это – от Бога. Вне сомнения – Надежда Кондакова обладает редким по своей полифонии поэтическим слухом. Обратимся к стихотворению, давшем название сборнику – «Небалованный мёд».

Здесь речевая фразеология естественным образом перерастает себя и становится ещё и поэтическим образом: небалованный мёд, по-крестьянски – с походом. Каждая строка несёт в себе некий образ, смысл каждой – сопровождается подсмыслом, расширяющим общий смысловой фон стихотворения.
В сборнике читатель не найдёт кричащих, играющих на чувствах строк. Ни тени самолюбования. Горечь о несостоявшемся, об утратах – да. Переоценка, переосмысление тех ценностей, которые оказались временными и временнЫми – безусловно. И всё-таки, – вопреки всему:

Это не просто позиция поэта. Но и право, которое не даётся просто так.
«Блажен, кто посетил сей мир / В его минуты роковые!» Действительно ли? Тогда откуда такие строки, почти жестокие по отношению к самой себе? Рефлексия на уровне самообнажения:

Здесь легко поддаться искушению – признать в лирическом герое стихотворения самого автора. Но и тут обнаруживаются подводные рифы (свойство настоящей поэзии). Стихотворение это – не просто об ошибках и даже грехах молодости. Да, в нём присутствует авторское «я». Но оно, прежде всего, – о времени, которое так памятно многим из нас. И тут встаёт главный вопрос: мы ли определяем лицо времени, или время формирует нас. Или же: в какой степени то и другое? Сегодня этот вопрос особенно важен в контексте происхождящего.
Любовь к отечеству? Боже, какой архаизм! Тысячи и тысячи покинули страну. Кто устроился, кто пристроился. И очень многие из них с какой-то изощрённой радостью ищут её больные места и бьют по ним.

По моему убеждению в творчестве Кондаковой практически нет стихотворений, которые можно однозначно отнести к разряду гражданских. Гражданские стихи предполагают обращение – прямое или косвенное – к оппонненту, некий внутренний спор. А как же тогда процитированнные выше стихи? – спросит меня читатель.
Первая часть этого стихотворения – исполненный горечи диалог с собственным внутренним «я». Иначе откуда эти лирические строки в высшем своём проявлении:

И далее, вдруг, – почти запальчивые строки:

Впрочем – может быть и целовался, был с ней в ладах и очень охотно пользовался её благами. Но, позабывший об этом, не теряет ли право её судить?
Ещё одну яркую способность Кондаковой мне хотелось бы отметить – на примере стихотворения «Чаша» – о людях, по разным причинам, выпавших из жизни. Что-то чеховское есть в нём. Ей не нужно множества строк, чтобы дать запоминающийся образ героя. Маленькая галерея портретов людей, оказавшимихся лишними, ненужными, – или появившимися на свет таковыми? И – напоминание о скоротечности жизни:

Есть две темы, отсутствие которых в творчестве лирического поэта немыслимо. Это природа и любовь. И именно в них, наиболее ярко, раскрывается талант Надежды Кондаковой. Может быть даже прежде всего – в стихотворениях о любви. Читатель найдёт в этом сборнике немало по-настоящему проникновенных, исходящих из самых глубин сердца строк. И проникающих в самые глубины сердца читателя.

Примечание:
Виталий Штемпель, поэт, редактор. Живёт в городе Фульда.