Журнал поэзии
«Плавучий мост»
№ 2(44)-2026
Михаил Гундарин
(О книге Галины Илюхиной)
Опыт поэтического краеведения
Галина Илюхина. «Станция „Ахматова“». — М.: Дизайн бюро «Револьверарт»; издательство СТиХИ, 2026. (Серия «Сингл», кн. 137).
Галина Илюхина – почетный и правильный питерский житель. Множество книг, лауреатство в нескольких премиях, активная организаторская работа (фестиваль «Петербургские мосты», проект «Зелёный шатёр» в Комарове) и прочая, прочая…
Дело,понятно не в регалиях: все это не просто факты творческой биографии, но формальные свидетельства глубокой укоренённости в литературной жизни Северо-Запада. Новая книга Илюхиной «Станция „Ахматова“» как раз и есть прямая проекция этой укоренённости: перед нами поэтический труд, посвящённый посёлку Комарово, этому всем известному классическому и современному писательскому гнезду. Вопрос самоидентификации (я не говорю про организационные дела): каким быть и слыть знаменитому месту? Состязаться ли, например, с Переделкино или искать особую, питерскую «самость»? И книга Илюхиной, мне кажется, как раз об этом. О поиске комаровских «столпов и утверждений».
Многое в сборнике отсылает, разумеется, к Анне Андреевне Ахматовой, которая провела здесь десять лет, в знаменитой «зелёной будке». Но Илюхина не стремится к мемориальной интонации – Ахматова для нее до сих пор полноправная обитательница этого места. Вечная соседка. Книга открывается строфой, задающей тон всей географии сборника:
в осенней хмари Комарова –
здесь всё кончается заливом,
где пахнут тиной валуны.
Природа здесь не фон, а полноправный герой, но герой совсем особый – такой смолистый, липкий, осязаемый до запаха. Вот как Илюхина описывает ускользающее дачное счастье:
И мятный зубной порошок на десне,
и хвоя, прилипшая к мылу, –
всё здесь, ничего не забыла.
Всё помню – как пахнет тугая смола,
что я колупала в щербинках ствола…
Поэтесса работает в классическом стихе, с рифмой и размером, но без налёта архаики. Стихи легко ложатся на слух, но не скатываются в песенную гладкость: Илюхина не боится прозаизмов и самоиронии. Вот «Ужин на траве» – образец той лёгкости, которая базируется на полном серьёзе (что очень для Питерской поэзии характерно):
как воробьишки в солнечном пятне,
чирикаем, восторженно щебечем,
клюём закуску, песенки поём.
Но тень уже нас трогает за плечи –
бессмертных нас в неведенье своём.
И финал этого стихотворения: «…оставит свет, а в нём – коньяк и вишни, / и маленькие солнечные мы» – своего рода образец того, как надо удерживать серьёзность без лишнего пафоса.
Книга естественным образом делится на две части. Первая – лирическая, медитативная, с мотивами памяти, детства, уходящего лета. Во второй появляются портреты соседей, колкие наблюдения за нравами литературной слободки. И тут Илюхина не боится снижения:
по-над слободкой стелется едкий смрад:
то ли соседи тряпки сжигают в печке,
то ли у них так рукописи горят.
Или ещё едче – про поэтические разборки на дачах:
белые тоги, взоры – что твой алмаз!
Так нам про вас восторженно говорили…
А оказалось – всё это не про вас.
Но лучшие стихи книги все же те, где комаровский «морок» (одно из любимых слов автора в этой книге) вдруг открывает целую бездну. Цикл «В тёмной башенке мансарды»:
всё, что было нашёптано здесь, – нереально, фальшиво:
и сарай, и колодец кривой, крыша с башенкой вдовьей.
С узелком на плече домовой покидает гнездовье.
А в стихотворении «Комаровский некрополь» возникает совсем уже трезвая, чуть ли не циничная интонация – разговор поэтов о собственной смерти:
утилитарные похороны эрзац:
прах высыпаем в ямку, а на граните
вместо фамилии – строчка, катрен, абзац.
Что ж, здесь, как и в Комарово, личное переплетается с вечным без лишнего надрыва. Если и можно предъявить претензию, то разве что к излишней локальности: отсылки к конкретным людям, шутки про «творческий стаж» и членство в Союзе требуют погружения в контекст. Но сочтем это за жанрообразующую черту: Илюхина пишет о Комарове как о доме, не больно оглядываясь на посторонних. Дескать, кому интересно, постучите в двери,может, вам и откроют.
В общем, «Станция „Ахматова“» книга живая, теплая. Автор тут умеет и заплакать над падающим яблоком, и рассмеяться над пьяным поэтом, который «похмелиться на водопой выходит». Ну да, повторю: тут многое «для своих». Но и для тех, кому этот «свой круг», круг поэтов, интересен. А таких среди читателей всегда было, есть и будет немало.
Примечание:
Михаил Вячеславович Гундарин, род. в 1968 году. Поэт, прозаик, литературный критик, редактор. Живет в Москве.