Сергей Ивкин

Камни на ладони

(Книги с берегов Волги)

День русского языка я отметил в Самарской публичной библиотеке лекцией „Колыбель „Онегина“ о путешествии Пушкина по Крыму. Конспект лекции в формате виртуальной выставки есть на сайте Свердловской областной библиотеки, можно найти в сети. А с собой я увёз в Екатеринбург стопку книг самарских авторов, взамен своих книг, переданных в библиотеки города.

Константин Латыфич. Письма Междуречья: эпос. – М.: Русский Гулливер / Центр современной литературы, 2024. – 224 с.: ил. – (Поэтическая серия „Русского Гулливера“).
Босниец, внук муллы, пишущий русские стихи в духе аргентинской поэзии круга «Великого слепца» Х. Л. Борхеса, несомненный «игрок в бисер» по Герману Гессе и в «лингвистический гольф» по Евгению Сусорову, создаёт свой собственный эпос больше десяти лет. Сейчас появляются главы, посвящённые Огню. А вот Воздух (Письмена Междуречья), Земля (Гора) и Вода (Песни воды) вышли в издательстве Вадима Месяца ещё в 2024 году. Но только сейчас я смог получить на руки и заново перечитать эту книгу с бумаги.
Эта глина тепла от слова, и потому она всегда пластична и не тверда / когда стило завершает линию, как ушную раковину, и, словно на теле / родинку, – точку ставит, открывая ключом единственным – все города / и ландшафты, выхватывая из памяти и воображения – то бор, где ели / от Солнца заслоняют шоссе, то под полной Луной тамариск. Для суда / последнего по камням караваны к нему идут. И погружаясь в купели // судеб тот, кто чертит в Таблицу волнистый знак, разгадает наверняка / в нём зубчатые стены башен сторожевых в пустыне и глубину сугроба / возле избы на краю деревни, где рядом длинное озеро и ряды ивняка. / И как скульптор эрзянский в волокнах стволов кебрачо и альгарробо, / слушая барханы под ветром, и зная о верхушках злака и корнях сорняка / всё, он горячим прутом высекает из пространств ночных то, что от зоба // Фудзиямы и до изгибов Магриба есть – так, что искры трассируют вверх, / чтобы пеплом стать, и рассыпаясь, почти в Ничто – неизбежный холод / познают. Остывшую пыль Две Больших Реки до дальних плавучих вех / разгоняют, словно надежда любовь по аорте и венам, так хмель и солод / наполняют пиво ароматом и крепостью, и знает теперь дубсар – прорех / между льдами колец Сатурна и цветочной пыльцой, что пчелиный голод // утоляет – нет. (…)
[Письмена Междуречья. Таблица IX.]

Если смотреть авторов родственных Константину, сразу вспоминаются Андрей Тавров (соредактор «Русского Гулливера») и Александр Петрушкин (создатель журнального портала и издательской серии «Мегалит»): все трое требуют от своего читателя предельной эрудированности, чтобы путеше- ствие, которое они для него приготовили, принесло тому исключительную радость. У упомянутого выше Хорхе Луиса Борхеса есть рассказ «Алеф», где поэт в подвале своего дома между ступеней лестницы обнаруживает «глазок» в любую точку планеты. Для молодого Борхеса тот персонаж отрицательный, поскольку скрупулёзно описывает ландшафты Земли длинными строками, искренне веря в свою Миссию, ведёт себя не по-поэтски. Примерно также отнеслись к труду Константина и его коллеги по цеху (Андрей и Александр прочитать и похвалить книгу уже не успели). Возьму их роль на себя я. «Клиповое мышление», которое принято ругать, – прекрасный приём для создания эффекта полёта сквозь реальность. Используется, кстати, в «Евгении Онегине» у «нашего всего», так что «залитовано». И Константин Латыфич в отличие от Андрея Таврова, летящего сквозь книги, и Александра Петрушкина, скользящего «сквозь материю», тщательно подбирает семантические маршруты для своих перемещений: это можно сравнить с прокладкой метрополитена, где читателю подают комфортный вагон, только смотри себе в окно. Голова кружится? Надо тренироваться…

Роман Самсонов. Пока ты ездила на море. – Издательские решения, 2025. – 72 с.: ил.
Однажды у великого футболиста Диего Марадоны спросили, где он учился такой блистательной игре? – Во дворе. Поймите, если вы среди сверстников не удержали мяч сразу, то потом уже вам его не получить, так и будете бегать бесцельно.
Примерно так может ответить про свои стихи Роман Самсонов: в обществе, где каждый тянет на себя одеяло внимания, если ты не удержал читателя первой строкой, то вторую строку ты прокричишь в пустоту. Именно такую „футбольную“ книгу поэт и выпустил. Открыв её, крайне тяжело захлопнуть, не дочитав до конца. На каждой странице редко больше двух строк, но ты листаешь, листаешь…

Человек идёт унылый / Он расстался с тёмной силой

Я упал и лежу – / от змеи происхожу / От кого б произойти /
чтоб подняться и пойти?

Приходит в гости утконос / приносит жостовский поднос / Мы
рады утконосам / и жостовским подносам

Мой кот изобразил лицой / Что он сегодня Виктор Цой

пока ты ездила на море / я жил как фикус на окне / губами
обнимал пельмени / и в каждом чувствовал любовь

Сейчас, после личного знакомства и чтения стихов под звёздным небом до четырёх часов утра, я знаю, что Роман пишет и огромные тексты, что интонационно он близок недавно ушедшему екатеринбургскому поэту Егору Белоглазову (Иркен Клайд), пермскому поэту и издателю Андрею Мансветову, московскому поэту и певцу Антону Трофимову. Но в родной Самаре продолжает роль волжского Станислава Ежи Леца. Жду следующий том „Непричёсанных мыслей“.

Софья Сыромятникова. Imago: Стихи. – Самара: Самарская областная писательская организация, 2023. – 48 с.: ил.
Мир рифмуется и потому не удивительно, что маленькую книгу с белой обложкой открывает предисловие Вадима Месяца, создателя „Русского Гулливера“, которого мы воспели в начале речи. Вадим отмечает, что эти стихи – „путевые заметки“. Позволю себе не согласиться. Сейчас в Екатеринбурге, в пространстве „Фонд“, где собирается литературная группа „Лаборатория имени Решетова“, каждый четверг читают биографические лекции из проекта „25+1 поэтесса Серебряного века“. И каждый раз мы видим, что критика подчёркивает „сиеминутность“ стихов, которые на самом деле были результатом длительных размышлений. Обозначив выше два мужских полюса, поговорим о женском.

А ещё бывает / Смотришь в окно / И ищешь в разводах стеклянных / Сказку или что-то живое / А голубь на дереве или ворона / Скинет снежную шапку / С тонких ветвей / И сам удивится

У Софьи нет потребности удивить читателя. Она удивилась сама, обрадовалась и именно этой радостью делится. Но не немедленно. Сначала эту радость долго прижимали к сердцу, прятали от чужих глаз, пока она не выросла такой большой, что больше её не скрыть, отпустить нужно. Теперь: „Люди! Радуйтесь!“ Главное качество хороших стихов: к ним возвращаешься. К „Образу“ хочется вернуться. За ним сквозят другие „образа“. В авторских иллюстрациях – Федерико Гарсия Лорка и Юнна Мориц, в текстах – Геннадий Алексеев и Владимир Ланцберг.

Вероятно, в самарской литературе есть жёсткая иерархия и долгая традиция, но я зачерпнул ладонью волжскую воду и любуюсь на три камешка у меня на ладони.

Примечание:
Сергей Ивкин – поэт, художник, библиотекарь. Автор 13 книг стихотворений. Постоянный автор журнала. Живёт в Екатеринбурге.