Янула Хутос

Пейджер, снег и гитара

(Игорь Хохлов, Юлий Хоменко, Алексей Литвин)

Рецензия на книги Игоря Хохлова, Юлия Хоменко и Алексея Литвина (М., Издательство «Синяя гора», 2025–2026).

Эти авторы – очень разные. Игорь Хохлов в свое книге собирает осколки ушедших цифровых эпох, Юлий Хоменко вглядывается в блики снега на крышах, а Алексей Литвин ведёт затянувшуюся исповедь у вечернего костра. Однако, если присмотреться, прислушаться к поэтам, что-то общее проступает. Мне кажется – это чувство ускользающего времени, попытка поймать его, приручить… Получается ли это у поэтов? По разному.

Кибер-элегия
Игорь Хохлов. «Очное, заочное и ночное»
Книга Игоря Хохлова, известного также как «Омский поэт», это, что называется, выстрел в самое сердце миллениала. В предисловии Григорий Медведев точно подмечает кибер-ностальгию. Хохлов, как археолог, раскапывает культурный слой конца 90-х и начала нулевых. Его лирический герой – не бунтарь, а скорее растерянный летописец, раздвоившийся между днём минувшим и нынешним.
Первое, что цепляет в книге – удивительная пластика ритма. Он может быть нарочито неряшливым, почти разговорным, а в следующий миг – отточенным до афоризма. Взять хотя бы пронзительное признание из раздела «Иная жизнь»:

Здесь нет пафоса утраты, только щемящее чувство того, что время не просто ушло. Оно буквально пережевало целые пласты реальности. Хохлов мастерски работает с деталями: пейджер, который «не включался двадцать лет» и который «хорошо б смотрелся у Горобченко / Бумера дебютного времён». Поэт не плачет, а иронизирует над своей привязанностью к «отбибикавшим мечтам», и эта ирония оказывается надёжным щитом от скучной сентиментальности.
Но там, где ирония отступает, появляется трагизм. Стихотворение «MCMXCI» (1991 год) – один из сильнейших текстов сборника. Корабль на букву «с» (СССР) и двухлетний ребёнок в сугробе:

Повтор последней строки работает сначала по-детски наивно, а потом с сарказмом взрослого, знающего цену этим «важным делам» девяностых. Хохлов сочетает, казалось бы, несочетаемое: философские диалоги от лица альдегидов и фенолов («говорили альдегиды: на фенолов нет обиды»), молитвы Кьеркегора («Боже, дай тепла и зёрен…») и бытовой ужас советской школы. Его книга – дневник человека, который пытается сохранить себя, балансируя между очным, заочным и, наконец, ночным.

Архитектура тишины
Юлий Хоменко. «Переулок Ласточек»
Если Хохлов плотно стоит на земле, пусть и заваленной дисками с «Контрой», то Юлий Хоменко, кажется, всё время находится в лёгком полёте. «Переулок Ласточек» – это книга-прогулка. Хоменко создаёт лирику, где главным действующим лицом становится само пространство – переулок, которого нет на карте, но который «пульсирует меж планет».
Его стихи не кричат, а говорят шёпотом. Обратите внимание на «Зимний путь к Шуберту»:

Хоменко показывает мир с неочевидной стороны, где привычное теряет очертания, а тишина обретает вес. Его фирменный приём – свободный стих, который изредка вливается в классическое русло:

Автор возвращает «мешковатому подростку» человеческие черты, окуная высокую культуру в быт. Хоменко свободно чувствует себя в музее, замечая:

Современная поэзия, лишённая городского шума, учит вслушиваться в «шорох снега о капюшон». В тишине, где «музыка разговаривает сразу на всех языках», читатель находит долгожданный покой.

Реквием по ушедшему веку
Алексей Литвин. «Я буду говорить. Я буду петь…»
Книга Алексея Литвина – хроника, большая исповедь человека, чья биография впитала в себя всю русскую жизнь конца XX – начала XXI века: от Ашхабада до Москвы, ГИТИСа и театральных подмостков.
Литвин – бард в высоком смысле этого слова. Даже читая текст, слышишь гитарный перебор. Его стих – ритмически чёткий, созданный для голоса и для памяти. Это тот случай, когда поэзия становится «памятником» не себе, а целому поколению.
В ранних стихах (раздел «1980–1989») чувствуется отчаянная романтика восьмидесятников.

Литвин умеет быть и эпичным, и трогательно-бытовым. Его знаменитая «Баллада о детстве» (стихи о дворах и первой потерянной дружбе) – квинтэссенция ностальгии по советской юности, лишённой идеологического пафоса, но полной запаха «рыбы, бьющейся о свежий бетон».
Со временем его поэтика обрастает театральностью. Посвящения актёрам и режиссёрам (Пожарову, Гвоздицкому, Левитину) органично перетекают в монологи. Хороша «Встреча с Ревизором», где дух Михаила Чехова, изгнанника и великого актёра, ведёт диалог с автором. Это не просто стихи о театре. Это стихи как театр.
Но главное в книге Литвина – честность перед временем, которое он называет не иначе как «эпохой пятизвёздочного культа» или «безвременьем, как лондонский туман». Его «Поэма под гитару» –попытка подвести итог, находя утешение в «простой» жизни:

Стихи последних лет полны иронии и боли одновременно. «Предновогоднее» 2009 года с его «загнанной лошадью, красиво принимающей смерть» или горькая «Жанна д’Арк», где история средневековья переписана языком современного романса. Литвин доказал, что большая поэзия возможна и сегодня. Для этого нужна лишь искренность.
В общем, стоит прочитать все три книг «Синей горы» разом. Сначала взбодриться ностальгией Хохлова, потом успокоиться лирикой Хоменко, затем погрузиться в глубину Литвина, чтобы, закрыв книгу, понять: поэзия жива, пока есть о чём вспоминать и кого любить. Не зря сказано у Литвина:

Примечание:
Меня зовут Янула Хутос. Имя и фамилия – греческие, но родилась я в Ташкенте, а выросла в Москве. Россия для меня – родина. Наверное, именно смешение культур с детства научило меня вслушиваться в разные голоса. В этом году я закончила кафедру журналистики Российского государственного социального университета с красным дипломом. Дипломную работу писала о литературной критике. Параллельно пишу прозу. У меня есть два романа и несколько коротких рассказов, которые можно прочитать в открытом доступе. Первая книга «Потерянная душа» мне особенно дорога. Пишу я и стихи. Научная работа тоже является важной частью моей жизни. Я публикуюсь со своими статьями в научных журналах. Когда я писала рецензию (это первая моя работа в данном жанре), меня вело желание услышать, как совершенно разные голоса говорят о времени. Для меня поэзия – это всегда диалог, и я рада, что смогла стать его проводником.