Ирина Знаменская

Стихотворения

Об авторе: Знаменская Ирина Владимировна – поэт, переводчик. Родилась в Ленинграде. Окончила художественное училище. Училась в ЛГПИ им. А. И. Герцена. Работала художником-оформителем, литературным редактором. Публиковалась в журналах «Аврора», «Нева», «Звезда», «Новый мир», «Октябрь», «Юность» и др., а также в коллективных поэтических сборниках. Автор поэтических книг «Долгий свет» (Л.: «Советский писатель», 1982), «Обращаюсь на «ты» (Л.: «Советский писатель», 1989), «Глаз вопиющего» (СПб.: «Феникс»; М.: «Atheneum», 1997), «Портрет куста». (СПб.: Геликон Плюс, 2011).
Член Союза писателей России.

Небесная битва

Эта битва идёт в небесах
И её преломлённые тени
Как дыханье – в живых волосах,
А в глазах неживых – сновиденья.

Но раздумывать время ушло:
В доме двери ломают с надсадом!
Тянет холодом наше тепло,
Ленинградом сквозит, Сталинградом.

И густеющий хрономираж
Опускается как наважденье:
Кто-то был по рождению – наш –
Отказался от факта рожденья,
Кто простился, пошёл, кто прилёг,
Кто взлетел, удивившись едва ли –
Путь от нас до небес недалёк –
Наши предки его налетали,

Собираясь в засадном полку,
Никому не сдаваясь на милость,
Чтоб теперь и на нашем веку
Всё смешалось, но определилось.

Однокашникам

Что есть ещё, чего мы не видали,
Чего произойти бы не смогло –
Пришитые заштопанные дали,
Бронею защищённое стекло,

Все виды скорби, нежности и мести,
Прощания на жизнь, а не на год,
Открытия, которые на месте
Закрыть бы, как закрыть открытый рот,

И газ, и тормоз, врезанные сразу,
Смятенье с верой в чаше круговой
И даже предпоследнюю заразу
Перелистнули те, кто здесь живой!

Но что найдём в отложенных платёжках
Пока цветёт бездумно старый сад.
Пока в любимых и домашних кошках
Вскипает электрический разряд?!

Вулканы, войны, наводненья, шквалы
С безумным выражением лица…
Дай Бог тому, кого судьба поймала,
Чтоб досмотреть всё это до конца…

Вечный спор

Вам, легкокрылые мои,
Легко порхалось и бежалось,
Но «жало мудрыя змеи» –
Не то же, что любовь и жалость…

А нам чугунные крыла
В густых порывах бури чёрной
Судьба расправить привела
В прыжке с горы!
С ноги опорной.

Мы снова ВЗЯЛИ НА СЕБЯ.
Мы, как всегда, за всё ответим.
И, Божий промысел любя,
Заплатим мы и тем и этим…

Но будет русских длить и длить
Господь, не уменьшая квоту:
Чтоб было на кого свалить
Свою тяжёлую работу!

На день рождения художника

Жизнь ничего о Смерти знать не хочет –
Таким большим им в Божьем мире тесно!
Всяк о себе печётся и хлопочет…
Всё знает и молчит Отец Небесный.

Гора – горит. Вода кипит вдоль лавы.
Душа меж ними обжигает крылья.
И те, кто правы, с теми, кто не правы,
Прикладывают равные усилья.

…Творец приемлет ход любых борений –
Их суету, отчаянье и скрежет,
Но он ТВОРЦА из всех своих творений
Вылущивает, пестует и нежит!

А что ему даёт иль отнимает,
Елеем ли, зеленкой лоб намажет –
То знает Жизнь…
И Смерть, наверно, знает,
Но никому об этом не расскажет.

* * *
Что может душу удержать
В юдоли, в очереди, в мыле,
Когда не то что – обожать,
А – и приветить позабыли,
Когда б – в безумие сбежать
И в нём не разбирая брода!…
…Что может душу удержать? –
Одна
Хорошая погода.
Пошли, Господь, в апрельский день
От пуза – хвойных и пернатых
И солнце с тучкой набекрень
Меж чисел считанных двадцатых,
Пошли ей – комаровский лес.
Крещатик в розовых каштанах,
Пошли индиговых небес
Тифлисских
(О заморских странах –
Не говорю), пошли ей Крым,
Пошли, канве творенья вторя,
Песок – сухим,
Туман – сырым,
Да – моря, моря, больше моря!
Пошли ей хоть на миг (на час!)
Всё, чем оплачена свобода,
Пошли ты ей в последний раз
Свидание среди развода,
И,
Нагулявшей аппетит,
Пошли грозы, волненья, шквала,
Пошли, пошли её едрит! –
В загул восторга небывалый,
А там,
Когда ещё не лень
Сшибать во тьму такие груши,
Там объявляй свой судный день –
С потопом и трясеньем суши…

* * *

Глаз вопиющего подбит:
– Поэт? – и сразу в лоб!..
Он вмёрз, как в глину – триболит,
В подлунный свой сугроб.

За ним – не то огонь и дым,
Не то – метель, мороз…
Но он – живой, зане –на ним
Мы не точили слёз.

Он есть, как истина в вине,
И как вина в судьбе.
Он осаждается на дне
И вьюжится в трубе.

Ему и смерть – недолгий сон,
И выводы – не орг…
Он точно длинношерстный слон,
Спьяна попавший в морг…

А кем дозволено бродить
По нашим временам
Таким, как он, – не нам судить
И понимать не нам.

* * *
Ничья, ничья, ничья! –
Не ваша и не ваша:
Фамилия моя,
Как именная чаша.

Не в башню повидней,
И не в славянолюбы,
Что из сплошных корней,
Как порченные зубы.

Не в ряд вальяжных львов,
Не в крестный ход – с кадилом,
Но – между жерновов,
Но – в очередь за мылом…

Ничья, какая есть.
Одна. Со всеми вместе.
А в родственники лезть –
Лишь к совести и чести.

Москва

Здесь силишься вспомнить на каждом углу:
Возможность ли сплывшую, жизнь ли иную,
Любви ли двуручную злую пилу,
Смертельной гордыни сухотку спинную?..

Ненашенский демон
И ангел чужой,
И морды вороньи картавят из дупел…
Остывшую молодость хлещешь вожжой –
Скорей бы Господь её уконтрапупил!

Полсотни друзей – не преклонишь главы:
Гулянки, свиданки, тяжёлые веки,
Ни с кем не удастся остаться на «вы»,
Ни с кем, разбранясь, не проститься навеки.

Здесь – дела пытать и от дела лытать,
Из камушка сок выжимая помалу,
И, чашу испив, как нагруженный тать,
Дворами во тьме пробираться к вокзалу.

Родную провинцию видеть в упор,
С обратным билетом плацкартной фортуны –
Свой питерский морок,
Болотный простор,
Тоски смердяковской гитарные струны.

Тост

…Я не о тех, кого, любя,
Мы претерпели и – очнулись,
Кому, не помня, не скорбя,
Во след без гнева оглянулись.

Я не о тех, кто выбрал нас,
Но слова доброго не скажет,
Кто в смертный и посмертный час,
Как тяжкий грех, на сердце ляжет.

И не о тех, кто – ни при чём,
Кто здесь, на позднем карнавале,
Молчит и дышит за плечом…
Как – повезёт, уж им – едва ли!

Всё изошло: тоска и спесь,
Надежда, и алчба, и мука…
Но я о тех, кого – поднесь
Из нас не выгрызла разлука!
Девятый день

Стемнело взлётное кладбище.
Отсчёт обратный.
Пустота.
Висит и светится слезища
На месте павшего листа.

Столбом стоит покой надгробный,
В нём дух морской – и соль и йод,
А звездопад сырой и дробный
Движенье ночи придаёт.

…Все присказки, до самой сказки –
Нас треплет ожиданья дрожь!..
Ни сожаленья, ни опаски
В саду усопшем не найдёшь:

Но есть простор – на все четыре,
Дощатый стол,
Небесный кров,
Упоминание о мире –
Одном из множества миров.

Земля кончается отсюда,
Над ней – пробитое стекло…
И только холодно,
Покуда,
Ещё, покуда, не тепло.

Эпилог

Как Вечность выглядит в понятьи дурака? –
Как небо в синий час после обеда.
Мёд по усам течёт,
Столбом стоит река
И Леда ждёт непьющего соседа…
А если ей подол (не Леде, синеве)
Повыше приподнять – до тех краёв предгорных,
Глядишь: ещё одна! Сморгнёшь: и вовсе – две! –
Из белых круч и туч, из карих бездн и чёрных…
Когда бы не полоть, не печь, не рвать, не жечь,
Не ждать и догонять, терпеть и ненавидеть,
Когда бы – воля! – жить, а к ней уменье: речь,
А к ним – желанье: знать и – видеть, видеть, видеть!
Когда бы глаз не крив, когда б сосед не слеп,
Когда бы сам – не гад, а брат тысячекратный,
Тогда бы кожей знал,
Что путь лежит не в склеп,
А в дальние края, где жемчуг незакатный…

* * *
И покуда менялась изнанка света,
За пасхальной неделей отсчёт на лето
Начинался, и плавился лёд в пруду,
И закат до углей пережёг поленья –
Ветер стих и послышалось шевеленье,
И земля зашуршала во всём саду.

Заворочался грызень под каждой веткой:
Кто кряхтел, кто зевал, кто шутил с соседкой,
Кто фасеточный глаз продирал, спеша…
И компания звёзд наклонилась низко
К самой почве, к изнанке возни и писка –
И стояла дивясь и едва дыша.

Било полночь. Пичуга в гнездо вернулась.
И огромное время перевернулось
С ног на голову, плавно и поперёк
Полосы прибрежной – легло восьмёркой…
Постоял в облаках и исчез за горкой
Шелковистый и бледный единорог.

Ничего не случилось помимо жизни.
Пропустившие зиму, кроили грызни
Прель земную, событья сшивали встык.
Жалось к небу набухшее поле брани
И светились на лунной пустой поляне –
Жёлтый лист брусничный и волчий клык.

Праздник

Прости меня, мой старый друг.
За прилагательное «старый»…
Когда июль упал из рук
Пустой использованной тарой –
Невскрытый август за дверьми
Уже доставщик нам поставил!
И я пришла к тебе – к семи,
Что вовремя, но против правил…
Пусть я не юбилейный торт,
Не губернаторская дочка,
Пусть не пейзаж, не натюрморт –
Я старый друг, я – есть и точка!
…Ты не болей и не грусти,
Сверкай достоинствами всеми,
А я приду к тебе к шести,
Однажды перепутав время…
Друзья!
Продлитесь за края!
Жизнь, приукрашенная вами,
Продлись, родная жизнь моя,
Мой сад, исполненный друзьями…