Владимир Яковлев

Юродивый плачет

Об авторе: Яковлев Владимир Владимирович. Родился 05.09.1985 году в г. Озёрске Челябинской области. Окончил Екатеринбургский Государственный Театральный Институт. Работал актёром, администратором, дворником, монтировщиком. Вышли книги «Барабан» и «Путешествие вокруг белого кита». Участник ЛитО «Грани». Выпускник поэтической школы «Земля Санникова». Лауреат конкурса памяти А. Петрушкина «Одно стихотворение – один победитель».

* * *
Самара, поэзия, пафос и роль
Над обломками неба.
Так странная рыба проноситься вдоль
И в ней разрешаются звуки
Сирени и кедра.

Панцирь титана и сталь парохода,
Зелёная зависть времён.
Как в этой воздушной долине пиратской
Всё дышит молитвенным эхом,
Всё кажется сном.

* * *
Северное сияние разыгралось и потухло,
Я долго иду в этой воде.
И свет луны отражается в ней,
Ей никак не уснуть.

Скоро придёт Бог
И тревога висит вдоль стены.
На пасмурных пастбищах
Следы одинокой коровы.
И телёнок мычит в темноте.

Древности и степенности
Нам не занимать.
Даров волшебных
Никому не отнять.
Седой старик, молча глядит в молоко.
Ему чудится ветер
И потухшая звезда.

Правило старшему не отдавай.
Мягкость и гордость как вода в колесе.
Свечу на твёрдых подносах не приноси.
Смотри и думай о былом.

Нам не найти эти корабли
Дерево – это лучшее колдовство.
Ребёнок на мягкой постели, рыдая, пророчит усталость.
Где-то война.

* * *
Юродивый плачет, присутствия духа не зная,
В теченье унылых минут пустоту собирая.
Он пьёт своё горькое имя из чаши весов
И вроде бы незачем плакать у ветхих часов.
Кривая пристанет, у ней колыбель и кобыла
О том, что всё не было, всё никогда не прибыло.
Приди же расстрелянный дробью унылого дня.
Пряди в одночасье, пряди свой восторг хороня.

* * *
Ихтиандру не долго лежать на дне.
Ихтиандру кажется – он живой.
Ихтиандра не видно, он вдалеке.
Ихтиандр молчит – он словно немой.

Воин пены морской,
Долго тебе горевать.
Ты не радуйся, ты – живой.
Ты не сможешь здесь не дышать.

* * *
И долго ещё стелется рассказ
Всегдашнего изучения случайностей.
Быль ли небыль ли всё одно.
Так на чердаке заперевшись,
Страдать по собственному подобию мракобесия
До грядущих реалий совершенствования.
Грустить о милости излишней,
Просить не сносить и плакать,
Точнее оплакивать свои слёзы,
Грядущим мыть свежие раны.
Так встарь на икону ложится лист.
Теплеет и тлеет богатство линий благополучия.

* * *
Может колея,
Может миражи.
Дерево живёт
У земной межи.

Может фиолет,
Может изумруд.
Их не раз сотрут
Передав свой труд.

Лицемерь отец.
Ты не только жнец.
Не преодолей
Лежбище царей.

Может света нет.
Крадучись от нег,
Ты переживёшь
Постоянный дождь.

* * *
Я превратился в свой хохот,
От которого долгой зимой
Всё протяжнее эхо,
И протяжённее рой.

Мыслимых форм и эмоций
И непролазнее грязь,
Моих собственных экзальтаций.
И я вновь теряю связь

С тем, что было когда-то
Для меня важнее всего.
И я превращаюсь в атом,
И в этом нет ничего

Того, чего можно бояться,
О чем даже можно писать.
И Господи, дай мне возможность,
Это всё вновь испытать.

* * *
Как сахару нет места возле серы,
Так и судьба не вся во власти меры.
И если ты доволен словом «честь» –
Тебе нет смысла в комиссары лезть.

Ложись ты возле древности степенно
В степи, покрытой горестным туманом,
Или пляши со звездным тараканом,
Или пиши что хочешь непременно,

С окошек каплет новая дилемма,
А завтра будет капать местный житель,
Тоскующий по разговорам в классе,
О трезвости напрасно разоряясь.

* * *
о мой бережный зверь
ты что праведный остров
о мой жгучий цветок
как нам спеть о былом

ты таинственный зверь
ты серебряный звон
ты которая спит
и не слышит рассказа

и она все молчит
и она вся в другом
ну а ты на ином
берегу листопада