Максим Жуков

«Я ухожу из возраста любви…»

Об авторе: Родился в Москве. С 14 лет обучался актёрскому ремеслу в школе-студии московского Театра на Юго-Западе. Проходил срочную службу в Советской армии (1986—1988).
В 2011–2023 гг. жил в Евпатории. Затем вернулся в Москву, где с 2023 г. работает ведущим двух популярных Клубов чтения поэзии – в Доме творчества Переделкино и в Центральном доме литераторов.
Стихи пишет с 13 лет. Первые публикации: альманах «Мулета-Скват» в 1992 г. и газета «Гуманитарный фонд» в 1994 г. Печатался в журналах «Знамя», «Плавучий мост», «Сибирские огни», «Юность, «Нева» и др. Автор восьми поэтических сборников.

* * *
Мой кот не знает, что умрёт.
А я – не знаю – как…

И лес умрёт. Не так, как кот,
А как-то так – фигак! –
И нет ни елей, ни осин,
Не станет ничего.

Мой кот глядит, как будто сын,
Родное существо.

А лес стоит, поджав живот,
Не чувствуя, стоит, –
Что всё сгорит, что не сгниёт,
Что не сгниёт – сгорит.

Я жил когда-то без кота
И убедился в том,
Что без кота и жизнь не та,
Не то что жизнь с котом.

А лес встречает первый снег,
Дрожа березняком,
Где потерялся человек
С веревкой и мешком.

Он шёл и всё вперёд глядел,
И всё глядел вперёд…
Но отношенья не имел
Ни я к нему, ни кот.

Мой кот глядит, как будто сын,
На мир и на людей,
Как сорок тысяч верных псин
И добрых лошадей,
И он не знает, что умрёт.
А я – не знаю – как.

И кто кого переживёт,
Не ведаю. Вот так.

* * *

Не вспоминай.
А вспомнишь – не зови! –
из вечного,
но слишком небольшого –
я ухожу из возраста любви –
вослед
за поколением Цветкова.

И Лермонтов, и Пушкин, –
меж людьми –
какие бы дела их не сгубили, –
счастливцы и везунчики, –
они –
из возраста любви
не уходили.

И как бы я
всей правды ни скрывал –
мы ничего
в итоге не изменим…
Когда мой лучший возраст миновал –
я не сумел –
как Рыжий и Есенин.

Я не сумел.
Как многие – не смог…
Изнемогая,
мучаясь чертовски,
нам лица рисовал жестокий бог –
а, может, в «Окнах РОСТА»
Маяковский?

Любовь, любовь…
Покинуть тяжело.
О том без нас
и так немало спето.
Не потому, что от Неё светло,
а потому,
что с Ней
не надо света.

Ante Lucem

Без дождя, но похожий на жижу –
То ли есть за окном, то ли нет –
Наступай! – я тебя ненавижу! –
Заштрихованный чёрным рассвет.

Как застенок с расстрельным подвалом,
Этот город встречает зарю.
Не прошу о большом или малом –
Ненавижу тебя! – говорю.

Был и я – как и ты – чистый пламень,
Но запутались в тучах лучи…
Ничего, я споткнулся о камень,
Дорогие мои москвичи.

Средь квартир – переполненных камер, –
Посреди разобщённых огней –
Наступай! – почему же ты замер
В хороводе предсмертных теней?

…Знаменитая инфоцыганка
Уподобилась порно-звезде…
Я смотрю на тебя с полустанка,
Что снесли под перрон МЦД.

Я смотрю на тебя издалёка,
И звучит из-за леса и гор –
Эта черная музыка Блока,
Что люблю, как дурак, до сих пор.

* * *
Жизнь полна тоски и мрака
Посреди мудил –
У тебя была собака,
Кто её убил?

Как-то летом на Покровке –
Только дождь прошёл –
На трамвайной остановке
Ты её нашёл.

Шёл на улицу другую
Через тот квартал, –
Беспородную, смешную
Просто подобрал.

Не рассчитывал, – однако
Взял да приютил;
У тебя была собака,
Ты её любил.

И жена была и дети,
Но, гуляя с ней,
Понимал – на целом свете
Нет её родней.

Это было там, где «Билла»
И автовокзал –
Ты собаку за перила
Плохо привязал.

В тот недобрый, неудачный,
Злополучный час
В переполненной макдачной
Ты застрял у касс.

Задержался на минутку,
Посмотрел в стекло
И увидел, как маршрутку
В сторону снесло.

Смял бумажку от биг-мака,
Вышел, закурил.
У тебя была собака, –
Ты её убил.

* * *
Давно с другими интересней,
И стало – ясного ясней –
Она была прекрасной песней.
Но ты не с ней.

Я помню – как неосторожно,
По краю пропасти скользя,
Ты говорил, что ей – всё можно.
А ей нельзя.

* * *
Загулял.
Потом женился.
Развелись под Рождество.
В этой жизни не добился
абсолютно ничего.

Стал писать.
В литературу
просочился между строк:
поздно поняли, что сдуру
допустили на порог.

Вился
или же не вился
чёрный ворон надо мной? –
Я опять потом женился!
И развёлся на Страстной.

Жёг, как мог!
Но мало выжег:
от утра и до утра
накарябал восемь книжек –
не добился нихера.

Но лишь в том краю,
в котором
стану пылью гробовой,
положу на всё с прибором –
чёрный ворон, я не твой!

Думал, что
переменился,
что умней с годами стал;
как всегда – опять женился
и на Пасху загулял.

К дуракам меня
причисли:
с головой, мол, не того!
В этой жизни – в этом смысле –
не добился ничего.

Но писать
не разучился:
наивысшей правоты
пару раз в стихах добился!
А чего добился ты?

Диане Балашовой

I
Живи – как царь, живи один,
Пока – как мальчик – не влюбился
И шестикрылый серафим
Тебе под старость не явился.
Иди дорогою свободной
Туда, где дом её высотный,
И над рекой – небесный свод.
Иди, она тебя не ждёт.

II
Любить иных – тяжёлый крест
(Но надо как-то по порядку):
Нажми на кнопку с цифрой шесть
И лифт поднимет на площадку,
Где возле запертой двери
Считал себя – чёрт побери! –
То воздыхателем, то мужем…
Бывал внутри. Но стал не нужен.

III
Зайди за солью в магазин.
Потом без соли съешь окрошку…
Живи, как царь, живи один!
Иль заведи на даче кошку –
Как это сделала она…
Весенней ночью у окна
Сиди и жди её потом,
Когда уйдёт гулять с котом.

IV
Духовной жаждою томим,
Не сомневайся – чёрт бы с ним! –
Пускай теряет интерес,
Пускай слывёт любвеобильной! –
Любить иных – тяжёлый крест,
Но крест и вправду непосильный,
Когда средь прочих, остальных,
Полюбишь ту, что из иных…

Песня Максима

– Наша поэзия – суть на…балово.
– Или гавнина… – кивнула в ответ
Мне поэтесса Елена Жамбалова.
Не поэтесса – а русский поэт.

Много ходульного и верхоглядского
В наших писаниях… (как погляжу).
– Ты же, по сути, не знаешь бурятского?
– Знаю не знаю, а перевожу…

Мы ведь, по сути, – за гранью семейности –
Просто ишачим за маленький прайс.
Но без духовности и без идейности
Жить и работать, конечно, не айс.

Вот он – талант – не пропей, не замай его! –
Пусть наливают враги и друзья,
Пусть называют бурятской Цветаевой,
Ну их! – не слушай. Не надо. Нельзя.

Путь наш, по сути, – дорога банальная:
Храм раздербанили на кирпичи,
Захороводила жизнь фестивальная,
Липки-талибки, хачи-москвичи.

Грязь налипает на чистое, девичье.
Счастлив, кто падает вниз головой –
Как говорится (в стихах Ходасевича),
Мир для него хоть на миг – а иной.

Может, иной. Только жить вверх тормашками –
Словно бухать на больших скоростях.
Путь мой – в журналах – усеян какашками,
Также, как твой – в социальных сетях.

Вот он, твержу, – не пропей, сбереги его! –
Свой небольшой, но великий талант.
Пусть говорит, что похожа на Пригова,
Посланный на хрен тобой релокант.

Сколько тебя разбирали, песочили?.. –
Пусть помолчат – пред могильной плитой.
А над тобой – что годишься мне в дочери! –
Крутится-вертится шар голубой.