Денис Попов

Стихотворения

Об авторе: Родился в 1979 г. в селе Усть-Цильма Усть-Цилемского района Республики Коми. Служил в армии в пограничных войсках в г. Воркута. Работает охранником в агентстве «Луком-А-Север». Живёт в г. Ухта.
Публиковался в журналах: «Радуга» (Сыктывкар), «Север» (Петрозаводск), «Наш современник» (Москва), «Дружба народов» (Москва), «Нижний Новгород» (Н. Новгород), «Ротонда» (Киров), «Сибирские огни» (Новосибирск), «Алтай» (Барнаул), «Дон» (Ростов-на-Дону), «Дальний Восток» (Хабаровск). Автор поэтических сборников «Лиственничное небо» (2018), «Птицы ковчега» (2022), «Тяжёлый человек» (2023) и «Хождение за три горя» (2024).
Лауреат нескольких премий. Член Союза писателей России с 2022 г.

* * *
Ночевала тучка на утёсе
Терминала аэровокзала.
Я сидел поодаль с папиросой
И глядел на спящую устало.

Потому, что вылет отложили
Не её одной, нас много ныне,
Хмурых, будто время тянет жилы
Каждого,
и никого вокруг –
пустыня.

* * *
На краю обрыва на яру,
Где берёза есть о двух стволах,
Я к её прислушаюсь нутру,
Лишней не найдя нужды в словах.

Тихо-тихо там, внутри неё,
Точно на развилке за селом.
Повернёшь налево – там враньё,
И направо – как во сне дурном.

Прямо бы, да нет прямых путей,
Ни в природе нет, ни у Христа.
Где в людской им взяться колготе?
Слабость духа лишь и суета.

И остаться, знамо, не могу,
И уйти – как будто насовсем.
Если и скажу что – то солгу,
Если промолчу – пришёл зачем?

* * *
Ничего, что как надо – не вышло,
Что по-прежнему чаще как есть!
Каждый год поначалу здесь – пришлый,
А потом – нет роднее окрест.

Ничего, если мы не успели
Поменять наших улиц бинты,
Раньше нас поседевшие, ели
Не грустят, не печалься и ты.

Синей жилкою бьётся гирлянда
Над прикрытым морозцем окном.
Ничего, что однажды мы рядом
Будем только на фото одном.

По кому голосит неотложка? –
Не старайся понять, человек.
Посидим, как декабрь на дорожку
С январём, голова к голове.

* * *
Гостем ли,
прохожим ли
иль сыном,
кляксою ль случайной на полях,
угольком ли
иль пером гусиным,
гвоздиком ли
в сквере на скамьях,
Господи, впиши меня,
вцарапай
в дневничок отеческой земли!
Чтобы я
ни строчки не прошляпил,
щёки на ладони уронив
за последней самой партой жизни:
Зырьте, пацаны, чего – в окне!..
Господи,
напомни об отчизне
двоечнику и лентяю мне!
Там, где будто ручкой по линовке
в тоненькой тетрадке – рыбаки
у воды темнеют без диктовки,
от твоей написаны руки.

* * *
Июльский жук царапнет шею.
Смахну – другую поищи!
Когда б я так же ахинею
Легко мог смахивать с души!

Но отчего я так бессилен,
Как под рукой моей усач?
Не смахивай меня, Россия,
Но в коробок от спичек спрячь.

И там, где крестик скособочен,
И дождь на травах и усах,
Открой укромный коробочек…
Бывай!
Спасибо!
Дальше – сам!

* * *
Вот уж год, наверно, нет весточки от него.
Военком говорит, что погиб он, скорей всего.
Но весна окрест. И дорога, как Божий перст.
И мужик на ней, похожий на старый крест.
А в сарае – новенький ждёт мужика того:
Раз погиб он, так тело вернут его.
А мужик вернулся ни духом, ни сном – живым,
И в стакан глядится и жёнка глядится с ним.
Умереть не может, что было уже мертво:
На себя махнул он задолго до СВО.
Да и баба его считала себя вдовой,
Иногда детьми рассчитаться нельзя с войной.
Кем бы смерть ни была, только жизни мудрей Устав
И закат кривится, точно вдовы уста
И уста воскресшего, ибо весна окрест.
И мужик идёт по соседям: Не нужен крест?

* * *
И память проступает, как вода,
Сквозь толщу лет, когда иду селом,
Где я уже, быть может, никогда,
Где я уже, быть может, ни по ком

Не загрущу, слегка замедлив шаг,
В чужом „Крыму“ не стану пить вина.
Лишь осень будет биться, точно флаг
Рекою мной оставленною над.

И дождь разрушит крышу, не снаряд,
Но будет смерть избы моей легка.
Я улыбаюсь редко – говорят.
Что я могу, при памяти пока?!

Себя пройдя, как у реки ивняк,
Спрошу тогда, быть может, у воды:
Как мыли во младенчестве меня?
Как будут омывать, чтоб проводить?

* * *
Как весло, опущенное в воду,
Старое, но крепкое весло,
Потемнела вера в непогоду
И страну, как лодку, понесло.

– Не ковчег, конечно, но большая!
– Жаль, не всем, – слыхал, – хватило мест.
– Коли не утопнем, обещаю,
Чудотворцу – свечку.
Вот вам крест!

А в корме дыра и нос прогнивший.
– Передай-ка, мать, ещё ведро!
– Как зовут правИло мастеривших?
– То ли Павлом кличут, то ль Петром!

И меня в той лодке непослушной,
Только Бог от прочих отличит.
Да Рубцов, наверно, что на суше
Уж полвека лодку мастерит.

* * *
Как войти в эту зиму – не знаю,
Не знаком я как будто с зимой.
Будто кто-то всё время врезает
В двери старые новый замок.

А за ними то хрипы, то ропот.
Об ушедшем гнусавит винил:
Как горел, словно осень, мой опыт,
Чтобы новый его заменил.

Как под бьющимся саваном дыма
Исчезали царапины дат…
Как войти в эту новую зиму?
Ключ от старой кому передать?

* * *
И свет явил Господь в моём окне
И шторой отделил его от мрака.
И, словно в первозданной тишине
О землях небу повелел заплакать.

И капли очертили плечи древ,
И пряди трав зелёных в пальцах ветра.
И солнце, на мгновенье замерев,
Бросала к облакам речная лента.

И чайка крик роняла между волн,
И вздрагивала спящая собака.
И руку, мне младенцу, серый волк
Лизнул, высвобождаясь изо мрака.

Евангелие от…

Курю на последнем понтоне.
Глазею во тьму, как в суму.
Снег падает в реку и тонет,
Безропотно, точно Муму.

И русской природе согласно
Евангелие от беды
Читаю. Напрасно, напрасно
Смыкали деревья ряды.

Над чёрной полоскою суши
Берёзы с полосками дат.
Там в злобе усопшие души,
Как осени листья лежат.

И мнится, сказать что-то хочет
Сквозь ветер немой катерок…
Мне горько, мне горестно очень!
Я тоже – спасённый щенок.

Бог нем к неумеющим слушать.
Россия глуха от войны.
Читай же, по водам идущий,
Евангелие от вины.

Слово о малой родине

Легко любить её, живя вдали.
Я сам о ней скучал на расстояньи,
Помешивая памяти угли
В сознаньe.

Легко любить, когда недобрых слов
От матери уставшей ты не слышишь.
Когда носов других её сынов
Твой – выше!

Когда из «вместе – тошно, тяжко – врозь!»
Ты выбираешь помнить лишь о первом.
Ни времени – достать торчащий гвоздь –
Ни нервов.

Но где б ты ни был, слабости её –
Не только силу! – ты несёшь с собою.
Себя ломать сложнее, чем бельё
Зимою.

Не оттого, что тяжко несть суму
И руки у неё с годами слабы,
Люби её, а просто потому,
Что – баба.