Алексей Иванков

Повседневный холст

Об авторе: Родился в г. Новошахтинске Ростовской области. В 1998 г. окончил МГУ им. М. В. Ломоносова, факультет иностранных языков. Работал переводчиком, преподавателем, грузчиком, завскладом, менеджером. В 2025 г. окончил Высшие литературные курсы при Литературном институте им. А. М. Горького, семинар поэзии, мастер – И. И. Болычев. Публикации: «Новый Орёл + XXI век» и Саровская газета «Городской курьер».
Публикация в ПМ: 3 (41) – 2025.

* * *
О чём щебечешь, певчий дрозд,
Косясь устало на пожарища?
Как много разорённых гнёзд
Ты видел в поисках пристанища?

Не потревожишь ты мой слух
Ни переливами, ни посвистом, –
Прости, я что-то нынче глух,
Ни нот не разберу, ни голоса.

Но ты, не зная обо мне,
Выводишь трели беззаботные,
А может, споришь в тишине
С судьбой своею перелётною.

Ты тоже думаешь о том,
Как странно в мире всё устроено? –
Так много взорванных мостов,
Так мало их, опять отстроенных.

И я мостов порядком сжёг,
Немногие возвёл бы заново, –
Не каждый заживёт ожог,
Не каждый шов лежит как надо бы.

До ночи нам хватило б тем,
Хватило бы речей и посвиста,
Прости, но я сегодня нем, –
Ни слова из груди, ни возгласа.

Я не всегда такой, поверь,
Но нынче словно оглоушенный, –
Ни шороха, не скрипнет дверь,
Лишь ветер за окном простуженный.

Ты чёрствый слух мой отогрей
И душу, за зиму промёрзшую.
От власти белых февралей
Освободи меня, хороший мой.

* * *
двери на замках, стальные прутья,
сплетни в ощетиненных дворах,
скользкий поворот, подъём, распутье –
нет сильней препятствий, чем твой страх.

кто из нас не совершал ошибок,
худшею дорогой не петлял?
кто из нас пиратскую прошивку
на себя в толпе не примерял?

кто не выбивал дверей в горячке,
в ночь не рвался, не кричал – пора! –
как медведь, очнувшийся от спячки
на цепи средь барского двора?

не беда, что у тебя с изнанки
сплошь порезы, ссадины и швы –
кто из нас не уходил подранком
от слепой безжалостной молвы?

что стоишь опять на перепутье,
не дерзая сделать новый шаг,
и толчёшь себя как воду в ступе,
сбитый лётчик, нищий падишах?

выбирай любую из прошивок,
каждая из всех твоих дорог –
ледяная хроника ошибок,
летопись сомнений и тревог.

* * *
С востока прибайкальское раздолье
Покрыто сплошь прожилками дорог.
Здесь нет путей прямых и нет окольных.
Под вечер – ветер, утром – ветерок.

Петляет Баргузин хребту навстречу.
Посмотришь сверху – тянется змея
С зеркальной кожей. Шелестит беспечно
Среди холмов, пригорков и жнивья.

По берегам – дощатые улусы,
Некрашеные избы и дворы.
Улус извечно строг и безыскусен,
На улицах не видно детворы.

Такой покой иным – сродни недугу,
Неярок этот повседневный холст.
Одна бензоколонка на округу,
И ни одной столовой на сто вёрст.

Тиха река, и берега пологи,
Далёкий край горами окружён.
Но если в центре требуют подмоги,
Всегда бурятов ставят под ружьё.

Улусы нынче снова поредели,
Не досчитались множества мужчин.
И сколько их ушло на самом деле,
О том молчит, но помнит Баргузин.

* * *
Словно поезд, гудела ночная тайга,
Отдыхали поодаль алтайские кони.
Пару тысяч наверх – и начнутся снега,
И окажется лес у тебя на ладони.

Проводник не из робких, с рожденья – в седле,
У костра задвигает о псах-атаманах,
О пушнине, косулях, богатой земле,
О молочной Катуни с прозрачным Чемалом.

Поутру, подгоняя лошадок хлыстом
И с горами вступив в опрометчивый сговор,
Вы уйдёте тропой – арчимаки битком –
По обманчивым склонам алтайских предгорий.

Вам не сбиться с пути – нет похожих вершин,
Одинаковых рек не отыщешь в природе.
Мерный цокот копыт, – и не надо спешить,
Кони лучше идут, если их не торопят.

Под шумящим дождём в окружении скал
Вдруг поймёшь, что глубоким считал мелководье,
И, услышав вопрос: «Ты нашёл, что искал?»,
Улыбнёшься в ответ и ослабишь поводья.

* * *
вот он стоит передо мной,
в своей надменности убогой,
трясёт косматой бородой,
перебирая некрологи, –

из тех, которые на «мы»
легко и быстро переходят
и по костям своей страны
сквозь время мутное восходят.

а мне припомнилось – вчера
ограду справили в слободке,
там парня с нашего двора
друзья почтили молча водкой.

журчала в ручейке вода.
деньки погожие настали.
вручили матери тогда
его посмертные медали.

и надо ли рубить с плеча?
за всех убогих, сирых, кротких
и за того бородача
тот парень лёг в своей слободке.

* * *
не бежал проклятий и пророчеств.
не скопил ни денег, ни наград.
ни отечеств не менял, ни отчеств.
ни один не выстоял парад.

где родился, там и пригодился.
лишь одной – своей – дорогой шёл.
за спиной нашёптывали – спился,
водку всё же ставили на стол.

а стихи? – сомнительная смелость.
налицо упадок мастерства.
лучшие слова не подоспели,
музыка оформилась едва.

маршалы вагонами трофеи
побеждённых вывезут, – как встарь.
время и моё тогда приспеет –
не ударит в колокол звонарь.

нарисуют даты, тиснут прочерк.
не оставил, скажут, ни копья.
ни отечеств не менял, ни отчеств.
сам себе и мытарь, и судья.

* * *
когда стоит на подступах июль,
и лето набирает обороты,
привычную освоив колею, –
последний пух ложится на излёте.

казалось бы, ну вот и летний зной,
черешня спеет, зреет земляника, –
но неотступно следуют за мной
июльские мерцающие блики.

ушли в июле дед, отец и брат, –
года разнятся, только месяц – тот же.
и разве месяц в этом виноват,
что жизнь родную трижды подытожил?

похоже, мне вовек не разобрать,
июль – благославен ты или проклят?
от бед земных избавился ли брат?
и лучше ли в том мире, под присмотром?

чего же я ищу, какой судьбы,
в приметы и знамения не веря?
узнаю ли, июль ли это был,
когда войду в распахнутые двери?