Фарида Габдраупова

Красный цветок

Об авторе: Родилась и живет в Барнауле, окончила филологический факультет Алтайского государственного университета. Автор девяти книг стихов и прозы. Стихи, рассказы, критические статьи печатались в разных городах РФ и за рубежом. Член Союза Российских писателей, председатель регионального представительства СРП в Алтайском крае.

Да!

А впереди был ноябрь горький,
Голые ветки, больное горло,
Да! И день твоего рожденья
В хмуром обмороке октября!
С нами ободранный осенью город,
Ветер, трамвай, телефонный сговор, –
Да! И любовь слепым наважденьем,
Где я опять увижу тебя?

Выпадет снег, первейший и чистый,
Станут большим ожиданием числа,
Да! Понедельники и воскресенья –
Свежие лица и синий снег!
Жить, чтоб любить иль любви учиться…
Да! Для свиданий нужны причины,
Только несу, как цветок весенний –
«Да!» – протянутое ко мне.

Первая любовь

Молодость. Осень. День – среда,
У него в квартире кончилась вода.
И я несла ему эту воду,
Гордая, словно несу свободу.
(Он жил по соседству.
Говорил, что я ни на кого не похожа.
Он был на три года меня моложе,
Он не знал, что у меня есть ещё и сердце,
Но я любила его.)
Я рассказывала ему о Лоэнгрине,
Бессмертную историю аббата Прево,
И что Бог создал людей из глины,
Но, кажется, он не понимал ничего.
Мы включали музыку, наполняя мелодией зал,
Мы танцевали под блюз Гарри Мура.
У меня тогда была хорошая фигура,
И мне кажется, это он знал).
Я уходила под утро, рано.
Я собиралась бесшумно и быстро.
Я знала, что мы никогда не поженимся.
Я уносила с собою блаженство,
Сердечную рану
И пустую канистру.

* * *
Зажми моё дыхание в кулак,
Держи моё дыхание в руке.
В тебе нуждаясь, доверяю так
Способность жить, сокрытую в цветке.

Впервые я не презираю плоть,
Всё потому, что я в неё не верю.
Я, словно душу, открываю рот,
Хочу вдохнуть, вдыхаю и немею…

Я задыхаюсь! Сорванный букет –
Я не умею без тебя никак.
Держи моё дыхание в руке,
Зажми моё дыхание в кулак!

* * *
Лезвие затупилось,
Резать уже не надо.
Была я тебе на милость,
Но не была наградой.

Рвётся, само рвётся
Несбыточное, взамен ли –
Высохли все колодцы,
Воды ушли под земли.

И не назвать пропажей
Выпущенное в глУби!
Больше меня не свяжут
Вязкие твои губы.

* * *
Имя твоё зелёным сияет, моя недотрога!
Вот и вся радость, такой небогатый улов.
Видишь, как мне от тебя надо немного –
Света в окошке, где ты жив и здоров.

Имя твоё охраняет стеклянный панцирь.
Сердце твоё сокрыто в серебряный куб.
Пусть отдохнут пишущие мои пальцы,
Имя твоё открываю касанием губ.

* * *
Словно подрезали вену в холодной воде,
Пахнет весною и ветром, волей и влагой,
Миром, раскрытым на несколько светлых недель,
Сном предрассветным, далеким огнем и благом,
Белой бумагой, с которой бы жизнь начать,
Невыразимой, зовущей, весенней дрожью.
Дверь, которая так долго не знала ключа,
Чуть приоткрылась и хлынул поток тревожный.
Скрытым движеньем в горячую кровь мою

Печаль

Всего вернее мне моя печаль,
Она не подведёт, она – родная.
И сколько б сердцу праздно ни стучать,
Ни торкаться и ни сиять в лучах –
Моя печаль цветёт, не увядая.

И так привычен этот пресный сок
Душе затронутой – свернувшейся улитке.
Моя печаль умней, чем жизни ток
И чем случайно вышедший цветок
Твоей улыбки!

Осенний ветер

Нам не понять этот шум, запоздалый, неистовый,
Словно кончается что-то и надо успеть задержать.
Плачет луна сухими слезами-листьями,
Листья не падают, листья кружат и кружат.
Вечность врезается в сердце, прямая, как истина.

Тело умрёт, порвётся, как оболочка.
Облачком белым я в синюю ночь поплыву.
Только любовь в воздухе держит прочно.
Но почему не любовник, а ветер полночный
Вызвал меня сегодня на rendez-vous?!

* * *
Промозглая осень кашляет вечной простудой,
А дождь проникает вовнутрь сквозь одежду и кожу,
И месиво листьев, гниющая ржавая груда,
И в лужах вода устала от ряби и дрожи.

Осенний огонь пожирает цветы и улыбки.
Что дорого было, то даром, и в мусоре астра,
И скоро застынет в заледенелой глыбе,
как памятник жизни, когда-то красивой и страстной.

Пойдешь танцевать со мной под осенним дождем?
Хотя бы затем, что все мы когда-то умрем…

* * *
А у нас просто ливень,
Просто дождь проливной
В нашей светлой, зелёной Сибири.
Просто капли тяжёлые
Стреляют в блестящие лужи.

А у нас просто август,
Совершенно тёплый,
Погода – плюс двадцать четыре.
Мы закрылись в домах
И семейный готовим ужин.

Просто жизнь…

Осеннее утро

Ах, как отчаянно я не хотела с ним прощаться!
Даже разорванная надежда, как дорогое платье,
Хранилась музейно. А без неё я была пустой и несчастной,
В её золотые ошмётки я любила зарыться лицом и плакать.

Это вот если бы что-то умерло, а схоронить жалко.
Хочется забальзамировать и оставить навек с собою.
Такою близкой и дерзкой была моя мечта-нахалка,
Равная вертикали неба, смыслу жизни
или возвышенному собору.

Листья пожухлые за окном склёвывает белый голубь.
Скоро зима, и спасения нет – крах, катастрофа!
Я наблюдаю, как ветер срывает надежды, оставляя дерево голым.
Горькая ясность утра, утрата и сладкий кофе.

Капитанская жена

Ей сказали, что её мужа
Перевели служить в другой полк.
Там повсюду белые стены,
Облаков светлые лужи
И отсутствует пол.
– А что там он ест? И могу ли
Я ему принести еды?
– Нет, – ответили ей –
Ни в Ростове, ни в Барнауле,
Такую не продают
пищу,
ту, которую не жуют,
что гораздо полезней и чище.
А впрочем, можете принести вашу снедь,
Чтобы вам не носиться с ней.
Вот –
Оставьте тут, у ворот –
Храма.
– Подождите!
Но как же так?
Я же мама
Его сына,
Ему два года,
Нашему малышу.
Можно, я хотя бы помашу
Мужу своему платочком?
Я ему не сказала, что беременна
Нашей дочкой!

И стояла она, красивая,
Одинокая, тяжкая.
И думала:
Что же делать с его рубашкой,
ещё пахнувшей его потом,
с его кителем отсыревшим.
ей вернули товарищи по работе
его личные вещи.