Алёна Самсонова

Уютный бедлам

Об авторе: Живёт в Самаре. С 2002 по 2016 год работала на студии «Волга-фильм» в качестве сценариста, редактора и режиссера документального кино. Сняла более 30 документальных фильмов, в том числе «Самарский оксюморон», «Вера Ершова: быть актрисой», «Легенды и мифы Петра Монастырского», «Марк Левянт. Мелодия судьбы». С 2016 года – сценарист и редактор анимационного кино. Сотрудничает со студиями «Союзмультфильм» (анимационные сериалы «Оранжевая корова», «Умка», «Енотки», «Чебурашка»), «Петербург» («Малышарики», «Тима и Тома»), «Метрафильмс» («Три кота», «Отель у овечек»), «Паровоз» (Кошечки-собачки», «Деревяшки») и другими. Автор песен для анимационных фильмов на музыку Александра Зацепина, Максима Дунаевского и других композиторов. В 2015 году выпустила стихотворный сборник «Несносная осень» и книгу с текстами пьес «Принц Хохолок и другие» (пьесы были поставлены в театре «СамАрт»). В 2017 году выпустила стихотворный сборник «Обетованная зима». В качестве редактора прозы сотрудничает с издательствами «Лайвбук» и «Синдбад» (Москва). Состоит в Гильдии сценаристов кино и телевидения и в Союзе кинематографистов России.

* * *
Варила,
гладила,
читала о мышах,
сменила то,
что названо постелью,
умыла фикус,
чтобы не зачах,
кормила мужа –
в общем, с той же целью.

Купила сахар,
масло и вино,
искала фото,
вспомнила из детства…
В окно смотрела –
чёрт, уже темно!
И в зеркало –
из чистого эстетства.

Крутила кудри
на карандашах,
сменила мысль
с практичной –
на шальную,
вновь
перед сном
читала о мышах
летучих –
где живут
и как зимуют.

* * *
Питер –
губная гармошка
в мокрых губах Невы

гравий, гранит и крошка
вместо густой травы

шпили деревьев выше,
стриженый строй кустов

кошка с покатой крыши
смотрит на взлёт мостов

* * *
Хорошего – понемножку,
а прочего – выше крыши!
На выбор есть крылья, рожки…
А Бог – ной, не ной! – не слышит.

Ковчег, на волне качаясь,
баюкает спящих тварей.
Им всем для тепла ночами –
ах, счастье! – дано по паре.

Иное – для человеков,
да с них и побольше спроса!..
Им мелочи есть – в утеху,
а судьбы даны – торосы.

Поэту несут морошку,
полковнику кто-то пишет…
Хорошего – понемножку,
а прочего – выше крыши!

* * *
серым снегом
белым светом
начат день

думы лета
в руки веток
тонко вдень

жизнь прореха
кто уехал
кто ушёл

не до плача
не до смеха
хорошо

снегу таять
ветру веять
солнцу греть

спать до марта
жить до мая
не стареть

* * *
на небе – Бог
под небом – челядь
ей с неба свешены качели
и кто решится раскачаться
тому и жизнь
читайте – счастье

* * *
вы одиноки
вы робкий аплодисмент
скоро поедете к морю на край стола
вы обратите внимание на момент
в поезде только стройнящие зеркала
в поезде качка постели титанный чай
встретит пятнистой лужей ночной перрон
это неважно
идите в исток начал
к теплым рукам воды и созвездью крон

* * *
плывущие рыбы
не знают о ветре –
ведь он над водой

молчащие люди
забыли о ветре –
есть чай и костёр

лишь помнят о ветре
сидящие птицы –
им скоро лететь

* * *
всё бередит, прочитанное на ночь
особенно Иосиф Алексаныч

и уплывают строки чередом
туда, где навсегда уснул Джон Донн

* * *
с собой собакой не в ладу
шагаю тротуар неровный
в системе нет координат
она же нервная система
четыре точки сборки есть
хвост не виляет пистолетом
а после тротуара лес
потеря для собаководов

* * *
А снега нет – асфальт. Февраль.
Москва. Кропоткинская. Утро.
И царь стоит. Он смотри вдаль,
на небо цвета перламутра.

Есть эта сторона и та –
не так глобально приключенье,
по серой плоскости моста
перехожу реки теченье.

Глазурью белою облит
случайный остов зимней стужи,
и длинные слоны Дали
переступают через лужи.

* * *
Сквозь аромат
густой, восточный
на дно кофейни
тайный ход,
где мальчик
бледности молочной
забудет к виски выдать лёд.

Здесь вешалка витиевата,
пустуют столики почти.
Здесь для уюта странновато,
но так уж вывели пути.

Мобильный ловит, слава Богу,
есть полчаса на всё про всё.
Есть мысли, грустные немного,
простые, как стихи Басё.

И, пригубив хмельной остаток,
опять по лестнице в народ.
За дверью зябко без перчаток,
здесь морок, морось, переход.
…забытая фигурка нэцкэ
в толпе метро
Новокузнецкой.

* * *
меняя стук сердечный на колёсный
стремлюсь в пейзаж
мелькающий
белёсый
пока ещё без зелени
весна
всё тот же день
другая сторона
за горизонтом
сходятся пути
пока ещё везёт
должно везти

* * *
Город Данилов, вокзал,
водонапорная башня.
Не докурил, не сказал.
Выпил. Но это не страшно.

А впереди – севера,
Отпуск поставлен на карту,
завтра Архангельск с утра
встретит героев плацкарты.

Дрогнул вагон и поплыл
вдоль углубленья перрона,
дыма остуженный пыл
кутает крышу вагона.

В мыслях – дыханье реки,
в трубке – гудков многоточье.
Тёмная птица с руки
в небо взлетит этой ночью.

* * *
забытые Богом,
но им бережёные
вы снова сидите
за круглым столом –
пришли в гости дети
с мужьями и жёнами.
бывало так раньше,
и будет потом…

ты скрутишь лошадку
из проволоки внуку,
ты выпьешь немного,
немного поешь,
улыбку наденешь…
жизнь – странная штука:
даря вдохновенье,
не дарит надежд

а дети устанут,
начнут собираться,
и сонны их жены,
и сыты мужья.
и поздно уже
и менять, и меняться,
стоишь наблюдаешь
явленье «семья»

и кошка, спасаясь
от бойкого внука,
запрячется в угол,
в уютный бедлам…
жизнь – взрослая штука,
жизнь – странная штука,
в ней быта и света
всегда пополам

* * *
их встретила обиженная кошка
хотя уже привыкла быть одна
а за окном – и зелень, и весна
и мыть пора, конечно же, окошко
но только раньше выйти на балкон
где видно сто ещё таких окон
вернуться и присесть на край тахты
и снова с домом перейти на „ты“

* * *
не принято менять уклад обычный
иначе сразу – «что же будет завтра?»
рисующая девочка – привычна,
а пишущая девочка – внезапна

опять же, разобьёшь – придётся клеить,
останутся зазубрины и пятна…
рисующая девочка – болеет,
а пишущая…
с нею непонятно

и есть ещё такое слово «нужен»,
когда уже не до снесённой башни,
рисующая девочка – не сдюжит,
за пишущую вроде бы не страшно

так повелось: что рядом – то и близко,
хотя живое ни сравнить, ни взвесить.
рисующая ждёт… ну, здесь по списку,
а пишущая – соловьиных песен

махнуть бы снова в лес, где воздух вольный,
он только ветки вербные колышет…
рисующая вроде бы довольна,
а пишущая…
пусть пока что пишет