Сергей Тенятников

(Памяти Евгения Туренко)

Поэт на фоне пейзажа

Город Венёв, окруженный с одной стороны рекой с обрывистыми берегами, с другой глубоким оврагом, точно защитным рвом, похож на старорусский остров. Потому Венёв на протяжении нескольких веков был крепостью на границе Московского княжества. Городская доминанта – отреставрированная колокольня церкви Николая Чудотворца. В нескольких десятках шагов невзрачное здание, напоминающее сгорбленного старика в обтянутом красным сукном тулупе: то ли дворник, то ли сторож, то ли воспоминание о прежних временах. Это церковь Покрова Пресвятой Богородицы… В начале десятых годов здесь можно было встретить одного человека. Он – известный поэт – занимался восстановлением этой церкви. Звали его Евгений Туренко. Невольно он повторил жизненный путь, который совершали до него многие русские литераторы: прожив тридцать шесть лет на Урале, он в пожилом возрасте вернулся домой. Мне думается, странствия и смена сфер деятельности помогают художнику переосмыслить себя самого и отшлифовать оптику мировосприятия. Как же так случилось, что мальчик из семьи рабочих, родившийся в селе, окончивший политехнический институт, работавший в советское время инженером, создавший литературную среду в 1990-х в Нижнем Тагиле и закончивший свой путь у разрушенной церкви в родном городе, стал поэтом? Поэт – нередко по мнению обывателя, как торт с безе, что-то хрупкое и возвышенно-воздушное, вкусно, но много не съешь. И ничего, что выдающиеся русские поэты были чиновниками, офицерами, дрались на дуэлях, кутили, ходили в бордели и т. д. Поэт в России – существо универсальное: может и дров наколоть, и на воздушном шаре полетать. В девятнадцатом веке русская поэзия получила мощную аристократическую прививку. Однако русских поэтов не стоит путать с трубадурами и миннезингерами, у них мало общего со средневековыми придворными «развлекателями», искавшими покровительства сильных мира сего. Последующие поколения стихотворцев, происходивших из мещан, разночинцев, крестьян или рабочих, впитали в себя аристократизм предков. Век двадцатый – век всеобщего гуманитарного образования, открыл для масс мир искусства. Русская изящная словесность, являвшаяся до того времени уделом верхов, получила новый заряд. Поэт Туренко – продукт предыдущих двух столетий просвещения. Но осознание того, что не мир принадлежит тебе, а это ты часть тысячелетнего полотна не сваливается любому прохожему на голову, эта мысль требует ежедневного труда. Большое скрывается в малом: тогда и стихи, и восстановление храма, не приносящие прибыль в этом капитально капиталистическом круге, даруют людям то, что не могут принести никакие эффективные менеджеры, а именно – веру в благородство человека и смирение перед мировой культурой. Поэт не враждебен провинции, человек в провинции может вырасти в поэта при условии наличия культурной среды – достойных образовательных учреждений, современных библиотек и театров, воскрешенных церквей, сохраненных архитектурных памятников… Без институтов живого общества не бывает. Еще печальнее, когда некому сохранить в памяти – запечатлеть на бумаге, холсте, «плёнке» – дыхание общественного организма. Не хотелось говорить банальности, но кто обращался к земле, знает, сколь это тяжёлый и трепетный труд – вырастить культурное растение. Культурного человека вырастить практически невозможно, но попытаться стоит, если нам дорог этот тысячелетний пейзаж. И теперь, стоя перед спасённой церковью Покрова Пресвятой Богородицы, я знаю, поэт Евгений Туренко вписан властной рукой Клио, дарующей славу – также и в Венёвскую панорамическую картину.

Примечание:
Сергей Тенятников – поэт, переводчик, эссеист, видеопоэт. Автор четырёх книг стихов на русском и двух книг стихов на немецком. Член Союза российских писателей, Академии Зауми, Клуба писателей Кавказа и Союза писателей России. Член редакционного совета журнала «Веси» и учредитель Конкурса короткого рассказа «Здесь вам не Сибирь…» памяти В.П. Астафьева.