Геннадий Калашников

Увидеть Божий мир с обратной стороны

Геннадий Русаков. „От вас невдалеке“ (Мелекесс)
Стихи. – Ульяновск: «Колор-Принт»
ИП Узалукова М. А., 2026. – 256 стр.
Печатается в авторской редакции.

Мелекесс… Странное слово, словно кто-то кого-то окликает, зовет на понятном им одним языке.
Мелекесс…
Книга стихов Геннадия Русакова называется „От вас невдалеке“, а вот подзаголовок ее или, если угодно, второе название, взятое в крепкие скобки, „Мелекесс“.
Сразу же объясним, что Мелекесс – старинное название города (ныне Димитровград) в Ульяновской области. Но это география. В поэзии Геннадия Русакова это не только точка на карте, а отправная точка судьбы. Судьбы нелегкой, трагичной, исполненной сиротства, бродяжничества, тяжелых утрат, глубокого трагедийного переживания своей жизни. Это тот самый давний Мелекесс окликает, зовет его, не отпускает:

Да, „проклятый город Мелекесс…“. Поэт не раз вспомнит (окликнет) этот город и почти всегда с горечью и упреком:
«Пора. Пора вернуться в пятьдесят девятый, в позор сиротства, в гиблый Мелекесс…»,“ Мне Мелекесс привиделся опять, его хлеба с чудовищным осотом…“, «Все я помню: города и веси, волгодоны, планы и гробы… Бабка голодает в Мелекессе. Я при деле, но легчаю в весе на глазах у нищенки-судьбы», „Эти пьяные липы горсада, этих чайных татарских содом. Даже помнить об этом не надо – как-нибудь, перед смертью, потом…».
Но не „потом“ вспоминается этот город, это далёкое, давно прошедшее, а всегда. Книга разбита на разделы и каждый из них предваряется строками, выделенными курсивом, где упоминается Мелекесс. Это лейтмотив и книги, и в какой-то степени судьбы поэта, постоянный, порой невидимый, фон его стихов, их болевая точка, отчетливый и необходимый рефрен.

Благословен „проклятый город“ и это не противоречие – не будь этого „пропавшего“ города иначе бы сложилась жизнь, возможно не было бы пронзительных стихов, того стихового напора, энергии, что чувствуется в каждой книге поэта. Он борется, спорит с прошлым, с ранними лишеньями, бродяжничеством, сиротством и в этой борьбе обретает силы. Поэт сам говорит- «Я стихами спасаюсь. Спасаюсь от жизни, от мира, от самого себя. Я не знаю своего читателя, но догадываюсь, что он где-то есть“.
И если с тем, что стихи это спасение можно и нужно согласиться, то утверждение, что они спасение от жизни, от мира, от самого себя хочется оспорить. Стоит открыть любую книгу поэта, прочесть любое его стихотворение и убедиться, что весь он повернут к миру, к людям, к жизни со всем ее трагизмом, несовершенством и величием. «И я не одинок – я сын большого дома“…
Геннадий Русаков признанный поэт, один из самых значимых поэтов второй половины прошлого века и вот уже четверти нынешнего. Издан ряд его книг, среди которых знаменитые „Разговоры с богом“ (2003) книга яростная, сложная, написанная навзрыд с предельным душевным и творческим напряжением. Говоря о поэзии начала нынешнего века невозможно обойти эту книгу. Она была замечена и читателями, и критиками. Следующие подборки и сборники только подтвердили высочайший уровень поэзии Геннадия Русакова. В 2014 году ему была вручена престижная премия „Поэт“.
…Позволю себе небольшое отступление. Помнится на оглашении лауреата 2013 года (им стал тогда Евгений Евтушенко) поэт Валентин Резник, сидевший рядом со мной, выкрикнул- „Когда же присудят премию Русакову?“ и весь зал поддержал его одобрительным гулом. Кстати, имя Валентина Резника, верного друга Геннадия Русакова, звучит и в стихах сборника:

И еще одно воспоминание: я был на вечере Геннадия Русакова в моем родном педагогическом университете на Пироговке и оказался по соседству с режиссером и актером Андреем Смирновым. Геннадий читал свои стихи, читал глуховато, без пафоса, так, как читают поэты. И после каждого стихотворения знаменитый режиссер, вздыхал и чуть ли не толкал меня локтем в бок – мол, каково! Я разделял его восхищенье, да и по-моему все слушатели тоже.
Цену поэзии Геннадия Русакова знали и понимали многие.
Но при всем этом поэт всегда оставался в тени, словно бы сторонился славы и признания. Он и сам с некой горечью говорил: „Когда я публикуюсь, то стихи пропадают в какую-то прорву, из которой нет никакого отклика“. Это, разумеется, преувеличение, как и то, что про него говорят, мол, он самый известный из неизвестных русских поэтов. И если горечь высказывания самого поэта в сущности неверна, то все же понятна, это чувство присуще всем пишущим, то второе утверждение всего лишь острота, красное словцо. Повторю – поэзию Геннадия Русакова истинные читатели стихов знают и любят. Другое дело, что это его принципиальная позиция: пусть говорят стихи, я всего лишь медиум, переводчик жизни в слова:

Да, „по воску“, по недолговечному, почти эфемерному материалу, не хранящему долго записанное на нем. И это тоже скрытый лейтмотив поэтики Геннадия Русакова – все преходяще, недолговечно, жизнь – ряд утрат, невозвратных потерь и состоит из разлук и прощаний. Это могло бы показаться расхожими трюизмами, если бы не было оплачено судьбой поэта, его высочайшей требовательностью к слову его тончайшим поэтическим слухом. Он всегда находит совершенно неуловимый поворот в каждом стихотворении, такой взлет, что оно наполняется живым дыханием, замирает само и заставляет замереть и читателя перед непостижимой сложностью и красотой сущего. „Горжусь тем, сказал он однажды, что родился в стране, где от чтения стихов у людей наворачиваются слёзы на глазах“. Нельзя не вспомнить строки Бориса Слуцкого: „Покуда над стихами плачут, пока в газетах их порочат, пока их в дальний ящик прячут, покуда в лагеря их прочат, – до той поры не оскудело, не отзвенело наше дело…
„Книга „От вас невдалеке“, подводит итог исканиям и раздумьям поэта. Это не книга прощания, а книга-этап, попытка оглянуться, увидеть панораму длинной и непростой жизни, заглянуть в будущее. По мысли поэта все происходит сейчас и всегда, происходит невдалеке, то есть рядом с нами, (Все ушедшие рядом, они за углом говорят…) мы причастны ко всему, надо только вглядеться, почувствовать таинственную и неразрывную связь времен и судеб…

Может показаться, что перед нами некая монохромная, ностальгическая книга. Отчасти так оно и есть: круг стихотворных тем поэта давно очерчен и в сборнике они явлены во всей своей убедительной полноте. Аскетическую, внешнюю скупость поэтики Геннадия Русакова, ее стоическую сдержанность не раз отмечали критики. „Русаков-поэт бьёт в одну точку, звучит на трёх нотах – и хорош именно этим, невольно показывая, сколь взятая нота на деле глубока“ – писал в рецензии на книгу „Дни“ Владимир Козлов. В рецензии на ту же книгу Эмиль Сокольский отмечал: „Стихи Геннадия Русакова безукоризненны по форме (важное их свойство – опрятность рифм) и, несмотря на свою неизменную монотонность, – очень живые; каждое слово – осязаемо. В них много воздуха. Дыши – не надышишься“.
И верно, стоит вчитаться и сразу замечаешь множество живых подробностей спрятанных в этих стихах. Как зорок и пристален взгляд поэта, как исполнен любви к этим простым и потрясающим земным приметам: „Водомерки куда-то спешили на своих неудобных ногах: просто воду слегка ворошили, соревнуясь в нелепых бегах“… „Зыркнул турман на взлёте оранжевым яростным глазом и взмахнул, улетая, тугой парусиной крыла“… „Ежевика дичает и снова пошли овода.
Дни, как прежде, огромны. Окрепли колосья пшеницы“…
„Стрижёт зеленый воздух стрекоза“… Опять листва с утра облита мелким светом…“
Читаешь и видишь этих водомерок на неудобных ногах, этот блестящий, оранжевый глаз голубя, эту дичающую ежевику, стригущий полет стрекозы, мелкий утренний свет, слышишь шум парусинового крыла, зуд овода, плеск воды…
Какая там монотонность, монохромность, приглушенность?! Богатство интонации, множественность стихотворных тропов и ракурсов, поистине вольный и широкий полет стиха. Поэт улыбается, каламбурит, иронизирует, в том числе и над самим собой. Начни цитировать и не остановишься:

Владимир Козлов, тонкий интерпретатор поэзии Геннадия Русакова, подводит итог своим наблюдениям: „Когда я представляю идеальную книгу Геннадия Русакова, то понимаю, что на его территории с этим поэтом никто из живущих не сравнится“.
С этим утверждением трудно не согласиться.
В книге нет так называемых „проходных“ стихов, каждое стихотворение штучно, выверено с ювелирной точностью, в каждом вся поэтика Русакова, его голос, его узнаваемый тембр, на каждом отчетливое тавро мастера.
И все же поэт не спешит „почивать на лаврах“, его все время влечет, томит, зовет несказанное, недостижимое, вечно манящее, то, что от нас невдалеке:

Примечание:
Геннадий Калашников – поэт, прозаик, редактор. Живёт в Москве.