Сергей Ивкин

Цу-­е­-фа! Камень-­ножницы-­бумага

(О книгах А. Улзытуева, Ю. Кокошко, А. Санникова)

Амарсана Улзытуев. Обоо. – Выргород, 2023. – 138 стр.

Искусственный интеллект рассказывает: Обоо (или оваа) — это традиционные пирамидки и кучи из камней, которые тюрко-монгольские и коренные сибирские народы создавали в сакральных местах. Обоо ставят на вершинах гор, перевалах, у озёр или на перекрёстках дорог для почитания местных духов и предков. Проходящие мимо люди оставляют в пирамидке камень, монету, ленточку или кусочек пищи, чтобы задобрить духов. В древности они также служили дорожными знаками и границами. Путешественники строят такие пирамидки (их ещё называют турами или «лаtza») на тропах как навигационные маркеры. Многие туристы складывают камни и загадывают желания, веря, что сооружение приносит удачу. При этом экологи и туристы часто призывают не злоупотреблять строительством новых пирамидок, так как они разрушают естественный природный ландшафт и путают тропы.
Идеальное определение стихотворения – один заложил, проходящие мимо навертели дополнительно. Ещё Поль Валери говорил, что поэт только создаёт для читателя повод для личных переживаний. Стихотворение – костюм, который примеривают. В лучшем случае – комната. Поэт создаёт именно стиль, которые предпочитают другим. Предпочитают именно эти костюмы. Именно эти апартаменты. И вот Амарсале удалось применить настолько узнаваемый метод, что он сросся с ним так же, как терцины срослись с Данте.

На самом деле Амарсана ничего не изобретал. Анафору применяли так часто, что она стала общим местом античной литературы и забылась его современниками. Этническую тему закидывали регулярно, особенно в музыке, но в литературе не могли как следует декорировать. И вот рифмовка первых слогов строки, знакомая нам ещё по русским былинам, стала визитной карточкой Забайкалья.

От своего метода Амарсана отходит, когда пишет посвящения друзьям, вступает с ними в диалог, начинает говорить на их языке. По большей мере это постиронисты или наследники метаметафористов, «игроки в лингвистический гольф» по определению Евгения Сусорова. И собственный «гольф» Амарсаны раскрывается, когда его родные монгольские степи плавно переходят в аргентинскую пампу.

Финал книги украшают признания в любви к Амарсане от Эдуарда Лимонова, Евгения Рейна и Льва Аннинского, ничего не добавляющие к его поэзии. Издатели добавили их, чтобы поднять цену бумаги, покрытой буквами. А настоящий Амарсана – это рык со сцены, пугающий степенную публику. Детская радость «борца сумо», схватившегося с рассветным солнцем.

Юлия Кокошко. Трамвай «Везение». – Екатеринбург ; Москва: Кабинетный учёный, 2026. – 204 стр.

Есть в моё городе шутка: «Прочитал одно стихотворение Юлии Михайловны – прочитал все». Именно по ней я понял, кого мне напоминает поэт Кокошко – так же шутили о «Листьях травы» Уолта Уитмена. Так и просится развить идею Виталия Олеговича Кальпиди про стихотворение-костюм, процитированную книгой выше, что Юлия Кокошко пишет стихотворения-пространства. А вот нет. Это у Амарсаны – выпуклые предметы. У Юлии Михайловны пространства не осматриваются снаружи, а препарируются: мы сшиваем детали, разнесённые в пространстве и времени, приближаем вещи родственные только для автора, а теперь и для читателя, автоматически.

Если в заголовке стоит посвящение Теннеси Уильямсу, то мы ждём театр. У Оливии Лэнг в книге «Путешествие к источнику эха» упоминается, что при нескольких шедеврах большинство пьес Уильямса остались непрочитанными и неувиденными. Так и со многими книгами Юлии Кокошко: изданы, проданы, пролистаны. Я ввёл практику читать стихи Юлии Михайловны любимой женщине перед сном. После них снились хорошие сны.

Именно эффект сновидения и пленяет в этих стихах: никаких законов нет. Ты – властелин происходящего вокруг. Как бы ни пугал тебя мир рядом, ты всегда можешь его эстетизировать или декорировать. Но для этого ты должен разрешить себе быть пусть не Богом, но хотя бы слегка внеземной сущностью. Этому нас и учит текст Кокошко: прикладной метафизике и мыслетворной красоте. Мир нам дан для любования. Приступаем!

Андрей Санников. Нежная гордость этого холодного воздуха. Книга стихотворений. – Москва : Дизайн-бюро «Револьверарт» ; издательства СТИХИ, 2026. – 88 стр. с илл. – Серия «Основа». Книга двадцать восьмая. Книжные серии товарищества поэтов «Сибирский тракт».

Андрей Юрьевич Санников – постоянный автор журнала «Плавучий мост», тем интереснее говорить на страницах журнала именно об этой книге. У неё три части: первую автор написал в 17 лет, а опубликовал через тридцать лет. Раньше даже ближние литераторы не могли признать эти разностопные тексты за стихи. И в момент публикации они не воспринимались винтажем. Потому что в каждом времени есть свои «нормативы» по ритму и дыханию. Сейчас они «допустимы», но до сих пор «неуютны».

Вторая часть для меня лично фонит прозой Вадима Сидура и Виктора Сосноры. Вынесение на публику дневника всегда подозрительно: либо украдено, либо наврано. Но есть и третий путь: сохранение времени. Осознанное фиксирование ускользающего мира. Дорогая бумага, сохрани мои мгновения, не останавливая.

Третья – главная – часть – практика преподавания в поэтической лаборатории имени Алексея Решетова в Екатеринбурге. Если работаешь с приносящими к тебе верлибры, то нужно понимать, как они устроены, как они дышат. И вот эта форма – позволяет дать голос человеку, который не может дышать. Верлибр, лишённый вдоха-выдоха, лишённый пульса, является речью загробной. Речью Орфея, вернувшегося оттуда. Для этой книги найдутся свои вакханки, но пока что я одиноким зверем стою в листве и слушаю эту неудобную музыку.

Серия «Основа» представляет именно учителей. Поэтов, за которыми тянется шлейф благодарности. И эта книга, охватившая почти полвека размышлений о природе речи, выглядит именно учебником с полки «Уральская поэтическая школа».

Примечание:
Сергей Ивкин – поэт, художник, библиотекарь. Автор 15 книг стихотворений. Постоянный автор журнала. Живёт в Екатеринбурге.